Ребекка сидела на мягком пуфе у зеркала и старательно расчесывала влажные волосы. Она тонула в плотном светлом халате, поэтому, как бы плотно его ни запахивала, слишком широкий ворот все равно открывал неплохой вид на ее ключицы и грудь.
– Давай помогу, я неплохо умею обращаться с расческой.
– Мне неудобно пользоваться навыками, отточенными на сотнях других женщин. – Она даже не подняла на него взгляд, следила только за своим отражением в зеркале.
– Конкретно эти я оттачивал только на себе. Так уж вышло, что лет до двадцати мои волосы были пышнее и длиннее, чем у большинства любовниц.
Он взял гребень с редкими зубьями, а не ту щетку, которой драла волосы Бэкки, поднял потемневшую от воды тяжелую прядь и начал осторожно расчесывать, начиная с кончиков. От Ребекки опьяняюще пахло цветами и свежестью, а грудь ее вздымалась часто-часто, выдавая волнение.
В другое время он бы подумал, что это вызвано его близостью, но не после намека на число его любовниц. Почему это вообще волнует Бэкки? Опыт должен только радовать, особенно у мужа. Не будет краснеть и мяться во время брачной ночи.
Рейгаль успел расчесать еще несколько прядей, прежде чем Бэкки выдернула у него из рук гребень и вскочила на ноги, заверив, что дальше справится сама.
– Удивляюсь, как с таким подходом к опыту ты пользуешься услугами парикмахеров. Они же оттачивают навыки на сотнях других женщин! – Он приблизился к Бэкки и прижал ее к туалетному столику. – Или тебе нравятся только новички?
– Если решу воспользоваться услугами профессионала, то непременно обращусь к тебе. Надеюсь, с обновлением лицензии проблем не возникнет.
– Кто сдал? – Рей не предполагал, что настанет момент, когда ему будет стыдно за ту шутку с лицензией, но это случилось. В потемневших от гнева глазах Ребекки отражалось все, когда-то высказанное Лилианой. Только истинная потаскуха может радоваться, получив официальное одобрение своего промысла, и только ей придет в голову брать лицензию не ради заработка, а по велению сердца. Точнее, не сердца, но кошечка вряд ли так же хорошо разбиралась в мужской анатомии, как Лилиана.
– Долорес. – Дыхание Бэкки обожгло ему шею, а еще Рей понял, что не помнит вкус ее поцелуя, не распробовал в их несостоявшуюся брачную ночь. – Рассказала в деталях, как и множество других историй. Ты своего рода знаменитость в Дагре.
– Обычные байки, и это все в прошлом. Я решил остепениться и изменить свою жизнь. Теперь мне нужна только одна девушка.
Он склонился над ней и попытался поцеловать, но Бэкки ловко вывернулась и через мгновение уже стояла в метре от Рея, перебравшись ближе к ванне.
– Который раз ты это говоришь? Сотый? Или это новый крючок, еще не обточенный? Уверена, в следующий раз прозвучит убедительнее.
– Что тебя заклинило на моих бывших? – Рей попытался ее догнать, но Бэкки ловко держала дистанцию. – Винсент тоже не был идеальным. Он навещал Адель пару раз, когда уже начал встречаться с тобой.
Ее глаза потемнели, а пальцы на руках сжимались и разжимались, удерживая рвущиеся наружу когти. Рей видел это и чувствовал, как в нем закипает кровь. Вот такая Бэкки ему нравилась, вот такую он хотел. Горячую, дикую, взрывную, а не похожую на куклу ледышку, как показалось при первой встрече.
– По крайней мере, я знала женщин, которые с ним не спали. С тобой же, дай подумать, – она показушно загнула пальцы, – четыре. Две переехали в Дагру после твоего исчезновения, третья – твоя мать, четвертая – Анита, но она слишком уникальна для этого.
– Если это тебя задевает, значит, я тебе не так уж безразличен. К тому же ты вращаешься среди моих друзей. Естественно, там хватает моих бывших.
Казалось, с губ Ребекки сейчас сорвется «потаскун!» или что-то пожестче, но она глубоко вздохнула, выдохнула и натянуто улыбнулась:
– Главное, что ты вел приятный тебе образ жизни.
– Главное, что ты обожала меня в облике Винсента, позволила целовать и раздевать себя, а теперь шарахаешься. Ему ты была не нужна, он согласился на брак из-за угроз матери, а я настоящий и настроен серьезно!
– И меня бы прикончил отец, если бы я обидела Винса или оставила без брачной ночи. В благородных семействах браки, заключенные под давлением родителей, норма, поэтому я не злюсь на Винсента. Он подарил мне несколько счастливых недель в период официальных ухаживаний. Потом же кое-кто доходчиво объяснил мне, что брак – пустое слово, нравы в Дагре более свободные, а я сильная и независимая женщина, которая плюет на мужа и может целоваться с кем угодно, даже с вороном.
– С кем угодно? Ты за этим ходила к Драммонду? Ульрих уже не устраивает?
Рей видел, что Ребекка пытается справиться с эмоциями, отчего сквозь ее облик проглядывало что-то кошачье, по-настоящему хищное, далекое от тихой домашней любимицы, но краткий миг борьбы – и все стихло.
– Ты прав. Ульрих меня совершенно не устраивает, как и Драммонд. А ты всего две его трети, так что давай выбросим злосчастные кольца и закроем тему с нашим супружеством.
– Нет! – Рей подошел к ней, но Бэкки невозмутимо взяла его за руку и улыбнулась.
– Да.
