Робб увидел кузницу и затормозил перед ней, как пёс, почуявший дичь. Виаре было так забавно наблюдать за ним, таким большим, с сильными кулаками и маленькими слабостями. Вот сейчас он увидел на стойке топор и смотрел на него так, будто это не обух на топорище, а прекрасная женщина — не меньше.
— Я зайду на пять минут, — наконец решил Робб. — Пойдёшь со мной или посидишь здесь?
— Твои железки — это скучно, — капризно заявила Виара. — Иди один, а я на солнышке погреюсь.
— Хорошо. Посторожи продукты. И никуда не уходи, — Робб так смешно грозил ей пальцем, будто этим можно было её испугать. Но Виара и не собиралась никуда уходить: он оставил с ней корзину, в недрах которой прятался мешочек прекрасной хрустящей морковки, а что ещё для счастья нужно?
Так Виара сидела на траве перед кузницей, откуда пахло железом и раздавался неритмичный стук молота. Это подмастерье выполнял какую-то нехитрую работу, она видела его со своего места, невысокого и всё ещё худощавого. Ничего, пройдёт совсем немного времени, и парнишка вытянется, раздастся в плечах и станет большим и сильным, почти как Робб. От кузницы тянуло жаром, с неба припекало солнышко, и Виара была почти счастлива.
— Что ты сидишь тут, курица?
Виара с сожалением открыла глаза и огляделась. Курицу она не увидела и даже немного из-за этого расстроилась. Зато прямо перед ней стоял тот самый мальчишка, у которого она обменяла с утра кислое яблоко на щелбан. Он засунул руки в карманы широких штанов и чуть откинулся назад, завалившись налево. Наверное, мальчишка пытался выглядеть рисковым, но по мнению Виары, получалось быть только кривым.
— Дай морковки, — не отставал он.
— Продам за щелбан! — предложила Виара, вспомнив напутствие Робба.
— Я дурак что ли? А давай на поцелуй, — мальчишка поддёрнул брюки и опустился перед ней на корточки. У него оказалось красивое веснушчатое лицо и наглая щербатая улыбка. — Тебя всё равно никто никогда не поцелует, — и он шлёпнул её по острому уху.
Виару будто молния ударила, настолько ей неприятно было это грубое прикосновение. Настроение вмиг испортилось, и даже лучи солнца больше не казались такими ласковыми, а неловкие удары молота вызывали раздражение. Виара отодвинулась подальше, прижав к груди заметно полегчавший пакет с морковью.
— Уходи! Ты противный!
— Ты за языком-то своим следи! Раз не хочешь мне давать, я возьму сам, — и он дёрнул мешок из тонких рук. Виара не ожидала такой подлости, а потому выпустила морковь и расстроенно вскрикнула. Она вскочила и потянулась за мешочком, но мальчишка оказался как назло слишком высоким, до его вытянутой руки было никак не достать. Зато он ловко подхватил её за талию и прижал к себе.
— Ну как, бесовка, нравится тебе?
Он был тонким и гибким, этот паренёк, но руки у него оказались на удивление сильными. Изо рта противно пахло скисшим молоком. Виара морщила носик и тянулась за драгоценной морковью, и сердце её замирало от мысли, что скажет Робб. Ведь не сохранила, не уберегла припасы.
— Ты, видно, совсем идиот? — раздался рядом голос, а за ним последовал почти грустный вздох. Мальчишка и Виара обернулись. Рядом стоял Робб с топором на плече и сумкой в руке.
— Робб, извини, я хотела отобрать, но он высокий, как сосна, и я тянулась-тянулась…
Робб не слушал её. Медленно опустил сумку и топор на траву, а потом резко выбросил руку вперёд и схватил парня за ухо.
— Я тебе что, идиоту, говорил? — проорал он ему прямо в лицо. — Не подходи к ней, не подходи, не подходи! — с каждым словом Робб приподнимал беднягу, заставляя его вставать на носочки. — А ну извинился быстро!
— Я никогда не буду перед нелюдью… А-а-а! — мальчишка закричал и выгнулся, настолько ему было больно, когда Робб выкрутил ему ухо, а потом затараторил: — Прости-прости-прости!
— То-то же. П-шёл отсюда, — Робб развернул его спиной и наподдал под тощий зад. Некоторое время он смотрел, как негодник убегает по улице, а потом удовлетворённо крякнул и поднял сумку. — Извини, что оставил тебя одну. Я должен был понять, что в этой деревне плохо относятся к другим расам.
— Нет, это ты меня прости. Я не спасла морковку.
— Это он полмешка украл?
— Ну… На самом деле, это я съела, — выдохнула Виара, а потом вспыхнула и постаралась оправдаться: — Но она была такая вкусная! И сладкая-сладкая, словно сахар. И хрустела так важно.
Робб вовсе не стал сердиться, а только потрепал её по пепельным волосам.
— Тебе досталось сегодня, девочка. Ты очень постаралась, но даже не поела толком. Эта связка моркови — меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — он взял корзину и снова закинул топор на плечо. — Пошли домой.
Робб и не заметил, как произнёс это слово: дом. С чего ему взбрело в голову так называть разрушенную таверну на перекрёстке неизвестных дорог? Но рядом вышагивала Виара, которая вновь натянула на голову свою смешную шляпу, а впереди ждало убежище с крышей, печью и даже камином, и большего желать он даже в мечтах не решался.
— А я думала, ты купишь топор со стойки. Тот, с вытравленным узором.
