И она виновато улыбнулась. Ну что ж, делать нечего. Как-то сестра сказала Роббу, что лучшие повара выходят из мужчин. Женщины должны готовить много и каждый день, и они могут корешками накормить целую семью, но мужчины способны творить на кухне настоящее искусство. Робб был от искусства столь же далек, как и от романтики, но выбора у него особенно не было, и он отправился готовить.
Кухня встретила его неприветливо. Здесь было темно и прохладно. Печь стояла нетопленая, ящики пустые, столешницы пыльные. Робб повздыхал-повздыхал да принялся топить печь. Сложил небольшую клетушку из хвороста, который собрал в лесу, под неё сунул сухой коры и поджёг. Пока огонь разгорался, взялся за тряпку, всё протёр, чтобы было чисто и никакой клубок грязи не попал в блюдо, как было недавно с яичницей. То, что не нужно было хранить в подполе, разложил по полкам. Достал кусок телятины, мягкий и холодный. Нарезал на куски. В шкафу нашлась чугунная сковорода с высокими толстыми стенками. Робб брызнул на неё масла, сверху выложил куски мяса и, особо не мудрствуя, отправил всё в печь. Картофель он запечёт позже, когда огонь прогорит, и он выйдет мягкий, с непередаваемым ароматом дымка.
В дополнение к нехитрому ужину Роббн решил приготовить салат из моркови и брусники. Моркови осталось совсем немного: Виара уничтожила почти все запасы, но на двоих хватит. Робб старался резать её мелко, чтобы она хрустела, но при этом была мягкой и сочной, такой, как делала иногда его сестра. И в этот момент на кухню ворвалась Виара.
— Робб!
Нож соскочил с моркови и угодил на место сочленения большого и указательного пальцев.
— Проклятье!
Несколько мгновений рана была простой розовой ниточкой, а потом наполнилась кровью, которая потекла по большому пальцу. Робб раздражённо втянул воздух сквозь сжатые зубы, крепко зажав рану правой рукой.
— Чего случилось? — прорычал он.
— Там в дверь кто-то стучится…
Робб прошёл в зал, на ходу заметив, что на одном из столов разложены свитки. Кажется, Виара принялась за учение. Робб подошёл к двери.
— Кто там?
— Таверна открыта? — спросил ночной гость неуверенным голосом. — Я ищу кров и пищу.
— А вот и первый гость, — улыбнулся Робб, но улыбка у него вышла какая-то нерадостная.
Когда дверь распахнулась, картина перед посетителем стояла замечательная: огромный мужчина мрачного вида, который зажимал рукой кровоточащую рану и жутко улыбался, и остроухая девчушка, что жалась к его бедру.
— М-может я в другой раз зайду? — предложил гость. Им был высокий человек в многослойных коричнево-зеленых одеждах и в плаще с капюшоном. Нос у него был испачкан в чём-то чёрном.
— Это зачем же? — добродушно спросила Виара, хватая гостя за руку и затаскивая внутрь. — У нас тут тепло, а Робб готовит что-то вкусненькое.
— К-кажется, это вкусненькое т-только что бегало? — с несчастным видом спросил мужчина, указывая на кровь.
— Ой, да это Робб просто порезался. Сейчас мы его быстро подлатаем.
Виара взяла руку своего друга, нащупала рану и заставила кровь остановиться. Кожа не срослась и будет беспокоить Робба еще некоторое время зудом, но так было уже намного лучше.
Тем временем с гостем происходило что-то неладное. Он сначала засмеялся, как от щекотки, потом зашипел, и вся грудь и живот его заходили ходуном. Виара зажала рот ладошкой, Робб успел пожалеть, что оставил тесак на кухне, когда из-под рубахи гостя появилось странное создание. Оно было белоснежным с длинной пушистой шерстью, мордочка его напоминала кошачью, такая же круглая и умильная, но между ушей торчала пара аккуратных рожек. Существо вылезло полностью наружу и с помощью хозяина устроилась у него на костлявом плече, так что мужчине пришлось сбросить капюшон.
— Ну, Ольф, ты что такое устроил? — с напускной строгостью проговорил он. Ольф переступил лапками и махнул шикарным длинным хвостом.
— Ничего себе! Вот это сокровище! — Виара подошла ближе. — Это кто тут такой беленький? Кто тут такой хорошенький?
Ольф внимательно посмотрел на эльфийку, понюхал воздух, а потом прыгнул ей прямо на голову.
— Ой-ой, держись, малыш, — проговорила Виара, а сама раскинула руки, чтобы сохранить равновесие. Если бы странный зверь стал соскальзывать, он бы наверняка вцепился когтями ей в лицо. Робба однако больше занимала не кошка с рогами, а гость таверны. Когда упал капюшон, стало понятно, что он не человек. У него было вытянутое лицо, напоминавшее оленье, лоб был пегой, а нос вовсе не грязным, а черным, словно у животного. Под большими глазами с вертикальным зрачком природа щедро насыпала пигментных пятен, которые напоминали большие веснушки или “яблоки” лошади. Голову его украшали бархатистые оленьи рога.
— Ты терринг! — удивленно воскликнул Робб. Он был уверен, что раса полулюдей-полузверей или вымерла, или ушла в дальние леса.
— Ну да, — с грустью согласился гость. — Что же, нам лучше уйти?
— Уйти? Зачем?
— Ну, никто здесь не любит нелюдей. Мы с Ольфом не спали под крышей уже больше месяца, — в голосе его сквозило смирение.
