Таверна “Ехидна” была старой и очень популярной. Робб сидел в её тёплом и пахучем нутре, где всё пропахло ароматами еды и выпивки, и поймал себя на странном ощущении. Оно грызло его изнутри, и после небольшого размышления Робб понял, что это… зависть. Теперь он смотрел на наверну не как на место, где можно поесть и выпить, может быть, послушать барда или подцепить девчонку. Теперь его взгляд был профессиональным, он отмечал блюда, обслуживание, обстановку и отношение самого хозяина. Подмечал, запоминал, ставил мысленно галочки. В таверне прислуживало несколько девушек, самая младшая из них, невысокая и круглолицая, привлекала больше всего внимания своей молодостью, свежестью и добродушием. Впрочем, она была слишком похожа на хозяина, который стоял за стойкой и внимательно следил за дочерью, так что познакомиться пытались только совсем обиженные на голову субъекты.
— Скучаешь?
Вопрос был задан низким тягучим голосом с выверенными нотками интереса. Робб увидел затянутый в корсет живот, поднял взгляд к высокой полной груди, а потом к лицу, обрамлённому тёмно-рыжими кудрями.
— Не особо, — ответил он.
— Да брось ты, — девица извернулась и уселась ему на колени. Её тело дышало жаром и пахло бурбоном, малиной и едва различимо пОтом. — Давай проведем часок-другой вместе. Много не возьму.
Она провела короткими ногтями по его шее, и тело против воли откликнулось на незамысловатую ласку, вот только мысли Робба были далеки от пышных прелестей.
— Как тебя зовут? — спросил он, крепко обнимая девицу за талию.
— А как бы ты хотел, чтобы меня звали?
Робб еле сдержался, чтобы не поморщиться. У него было дело, от которого зависела дальнейшая судьба таверны, Виары и, Бурунд побери, его и Космины. Он впервые за долгое время задумался о том, что действительно мог бы осесть на одном месте, жениться и стать честным хозяином в доме. Кажется, в последний раз о таких глупостях он мечтал в юношестве, когда совсем не знал жизни и судьбы простых ребят с юга. Но его прошлое висело над головой карающим мечом, и с этим нужно было разобраться. Если маленькое воровство — последнее в жизни, поклялся он Великой Матери — поможет ему откупиться от преследователей, что ж, это того стоило.
— Брось эти игры, — обрубил Робб. — Как тебя зовут.
— Толина, — ответила девица, ёрзая у него на коленях так, будто хотела слезть и уйти.
— Толина, я оплачу час твоего времени…
— Это другой разговор, — она вновь приникла к нему, впилась короткими ногтями в шею, так что Робб подумал: что за глупая привычка? — Куда мы пойдём?
— Никуда. Мы останемся здесь.
— Нет, красавшик, на людях я не согласна. Разве только за тройную цену.
— Ты сядешь напротив, закажешь себе поесть — одно блюдо! — и выпить. И ответишь на парочку моих вопросов.
Пожалуй, это был самый необычный заказ у Толины. Ей заплатили за час по классической расценке, накормили (ей даже удалось заказать два блюда вместо одного), напоили мёдом и даже пальцем не тронули. Она чувствовала себя даже обманутой в какой-то степени, ей казалось, что где-то есть подвох, но в чём именно он был, понять не могла, и оттого становилось только обиднее.
— Поместье Лоссы охраняет его лишная стража. Они меняются шетыре раза в день: у одного шеловека две смены шерез пять шасов.
— Шесть, — поправил её Робб.
— Ты шего, а? Самый умный сыскался? Я вот встану и уйду сейшас.
— Ладно, успокойся, — вздохнул Робб и пододвинул ей поближе кружку. — Есть другой вход на территорию?
— А ты шего собрался там делать? — прищурилась Толина, подаваясь вперёд. Внушительный бюст её лёг на липкую поверхность стола, и Робб опасался, что он вывалится из тонкой ткани платья.
— К жене его наведаюсь, — усмехнулся он, понятия не имея, есть ли у мерзкого Лоссы жена.
— Ахах! — громко воскликнула Толина и тут же разразилась громким смехом. — Ахахахах! Она ш страшная! правду говорят, кого только мушики не любят.
— Ты не смейся, а лучше деньги свои отрабатывай, — резко прервал её Робб. — Расскажи мне всё, что знаешь о поместье Лоссы.
