- Из кого состоит правительство? Правительство - это мы. Моя мать дочь Аббас-мирзы Наибис-Салтанэ. Так как она появилась на свет после смерти отца, вся династия Каджар любила, баловала ее, носила ее на руках. Гаджи-ханум известна всему Ирану. Величая ее тетушкой, Насреддин-шах целовал ей ручки, а Музаффереддин-шах, еще будучи наследником в Тавризе, не садился за трапезу без моей матери. К нему я и отправился с жалобой на бесчинства ганджинцев. В Тавризе я всегда останавливался в доме Музаффереддина... Но и он не мог помочь мне. "Продай деревни и избавься от них. Они подданные царя, наглые клеветники и ябедники", - уговаривал он меня. Немного спустя, я вторично обратился к нему. "Продай свои поместья им, а я пожалую тебе другие владения", - сказал он. Короче, чтобы распродать свои земли, я отправился в Тавриз, но кому бы я ни предлагал их, ответ был один: "твои соседи подданные царя, нам эта сделка не с руки, мы с ними не сладим", - и никто не хотел мне дать настоящую цену. К тем, кто, несмотря на это, проявлял к моему предложению малейший интерес, эти ганджинцы подсылали своих людей с предупреждением и угрозами. В конце концов, я вынужден был продать три села самим ганджинцам за сто тысяч туманов, тогда как доход с них только за год равнялся ста пятидесяти тысячам.
- И этим вы избавились?
- Как бы не так! Только два года прошли сравнительно сносно, а потом они снова принялись за прежнюю игру уже вокруг других моих поместий. Дошло до того, что они подняли крестьян против меня. Своих крестьян я не виню, потому что, оставаясь в моих руках, они нищали. Я вынужден был продать и эти деревни. Таким образом, ганджинцы скупили за бесценок все моя поместья, расположенные по соседству с их деревушкой.
- Ну, а теперь, как вы с ними ладите?
- Пока что они оставили меня в покое. Мы ведь больше не соседи. И затем они заняты сейчас крупным вопросом. Проглотив такой город, как Гергер, они покушаются теперь на Алемдар. Если им удастся овладеть и Алемдаром, тогда очередь дойдет уже до моего Ливарджана. В настоящее время в Ливарджане шмыгают до пятидесяти шпионов и доносчиков ганджинцев, - сказал хан, тяжко вздохнув. - Сударь! Сударь! С горечью надо признать, что в Иране угнетены сейчас не только крестьяне, но и помещики. Правительство беспомощно, а избавителя у нас нет. Что делать? Сыновья уже выросли, дочери просватаны, их будущие мужья занимают в Тегеране большие посты. Если и здесь станет невозможным жить, я соберусь и перееду в Тегеран. Только мне жаль этих садов, этого прекрасного имения. Особенно трудно мне расстаться с этим роскошным дворцом - памятью моей матери.
Когда мы появились на террасе, дамы уже успели вернуться из бани и ожидали нас за чайным столом.
- А теперь пожалуйте взглянуть на наследство, доставшееся моей матери от ее отца, Аббас-мирзы, - предложил Гаджи-хан после завтрака.
Мы обошли двенадцать комнат, убранных ценными коврами, Гаджи-хан рассказывал о происхождении и истории каждого ковра.
- А вот и покои матери, - сказал Гаджи-хан, открывая дверь в одну из комнат. - Все вещи здесь принадлежали моему деду.
Краски на коврах, насчитывавших более двух столетий, ничуть не поблекли. Пол огромного салона покрывали всего три больших ковра.
Более мелкие ковры были сложены и для предохранения от моли засыпаны махоркой. У стены стояла роскошная кровать из слоновой кости, отделанная бирюзой и яхонтами.
Она была покрыта одеялом из "тирмэ"; у изголовья были сложены подушки из дорогой парчи. Все принадлежности этой роскошной постели были расшиты золотом, жемчугами и изумрудами.
Одной из многочисленных редкостей, заполнявших комнату был пенал Аббас-мирзы с изображением наступления принца на Ганджу. Далее, небольшой коран в золотом футляре, который Аббас-мирза носил на груди, не расставаясь с ним во время походов; собственноручно написанные им страницы "Тарих Надир"*, рисунки и портреты, сделанные им, - все это хранилось в маленьком сундуке, обшитом кожей.
______________ * Тарих Надир - история одного из иранских шахов Надира (1688-1747); известен в истории, как завоеватель и жестокий правитель. Происходил из туркменского племени афшаров и был сначала атаманом разбойничьей шайки. Вступил на престол в 1736 году. Совершил многочисленные казни и убийства. Во время похода против восставших курдов был в 1747 году убит в военном лагере одним из военачальников.
Еще интереснее были завернутые в атласную материю письма в рукописи, среди которых мы нашли много стихов Аббас-мирзы, подписанных его псевдонимом - Наиб. Большинство их было на азербайджанском языке.
- Эти стихи деда не приведены ни в одном сборнике, о них нигде не упоминается. И все это потому, что они написаны на азербайджанском языке, сказал со вздохом Гаджи-хан.
Мы осмотрели молитвенный коврик Аббас-мирзы, жемчужные четки Фатали-шаха, табакерку Магомет-шаха, кальяны, коллекцию перстней, колье матери Аббас-мирзы, ее запястья, браслеты, кольца и шапочки, украшенные золотом и драгоценными камнями.
