"Дорогой друг! - писал Саттар. - Два дня тому назад здесь произошли большие события. Все наши товарищи, принимавшие активное участие в иранской революции, арестованы и в ту же ночь высланы в Нахичевань. Через одного из служащих жандармского управления я узнал об инициаторах этих арестов. Список лиц, подлежащих аресту, был составлен генералом Снарским. Приказы об арестах имеются и в Иране. Береги себя. Не знаю, как ты проедешь в Тавриз и как будешь там жить. Что бы там ни было, сюда не возвращайся; лучше отдохни там немного. Посылаю тебе тысячу рублей русскими кредитными билетами, не стесняйся в расходах и скорее отвечай на письмо. Если будут нужны деньги, вышлю еще. Обо мне не беспокойся. По получении твоего ответа, я тотчас же выеду в Баку. Я написал и в Тавриз Мешади-Кязим-аге. Все твои материальные нужды будут удовлетворены. Движение по Тавризской дороге открыто. Если думаешь ехать, сообщи скорей.
Саттар".
Вместе с этим письмом Рустам вручил мне под расписку и денежный перевод. Я поздравил мисс Ганну с открытием движения, а после обеда рассказал содержание письма Алекберу и начальнику почты.
Решено было ехать в Тавриз.
Письмо, полученное в тот же день из Баку, вселило в нас некоторую уверенность. Я мог ехать в Тавриз в качестве специального корреспондента русской газеты "Каспий" к азербайджанской "Иттифак".
Я написал Саттару о своем отъезде и отправил ответ с тем же Рустамом.
Ехать в Джульфу, а оттуда в Тавриз, было небезопасно; поэтому Алекбер послал человека нанять фаэтон в Шудже, чтобы мы могли проехать в Тавриз прямо из Ливарджана. В ожидании ответа Саттара, мы на несколько дней задержались в Ливарджане.
Хозяева просили нас провести с ними все лето, но ни я, ни мисс Ганна не имели возможности воспользоваться их любезностью.
Наконец, прибыло и письмо от Саттара. Вот что он писал:
"Если возможно, забери с собой в Тавриз и товарища Алекбера; Амир Хашемет с братьями Абульгасымом и Мирза-Мохаммед-ханом проследовал в Тавриз. Не позволяй ему действовать на свой риск. Амир Хашемет любит партизанщину, но ему в этом отношении даны инструкции и сделаны строжайшие предупреждения. Во что бы то ни стало надо добиться назначения Амир Хашемета начальником незмие. В этом отношении заручись согласием тавризского губернатора Джелалульмулька. Мы здесь еще раз обсудили твои планы и одобрили их. Мы должны иметь в своем распоряжении вооруженную силу.
Необходимо использовать командующего войсками Аманулла-мирзу. Он любит родину и помогает нашей работе.
Ты остановишься в доме Мешади-Кязим-аги, четыре дня тому назад я уже отправил ему письмо об этом. Послал еще тысячу пятьсот рублей. Будьте внимательны к американке, она может быть нам полезна, американцы - враги русских и англичан.
Американка говорила здесь моей супруге о своем уважении к тебе и о желании, чтобы чувства эти укрепились и углубились. Если даже ты не питаешь к ней большой склонности, ради дела надо перебороть себя и постараться завоевать ее доверие и любовь. Думаю, что ты это сумеешь сделать.
Моя супруга шлет тебе и мисс Ганне привет.
Саттар".
Войдя в комнату, мисс Ганна сразу заметила письмо и подозрительно спросила:
- Опять письмо?
- Из Джульфы от Саттара.
- От того господина, у которого мы были в гостях?
- Да, маленькая мисс, от него.
- Его молодая супруга произвела на меня очень приятное впечатление.
- Ханум шлет вам особый привет.
- А что еще он пишет?
- Он просит оказывать вам всяческое внимание и поручает исполнять все ваши прихоти.
- Ну, а еще что? - настаивала девушка.
- Пишет немного и о том, что вы говорили его супруге.
- А что именно?
-. Разве вы не говорили с ней о нашей дружбе?
Девушка смутилась.
- Не знаю, сумела ли ханум передать это так, как я говорила.
- Не большая беда, если она и не сумела этого сделать, - сказал я. - Мы можем, и сами это выяснить и высказать друг другу наши мысли и чувства.
- А вы будете следовать его советам в отношении меня?
- Ведь и до его наставлений я никогда не останавливался перед исполнением ваших желаний?
К вечеру прибыл фаэтон из Шуджи, мы собирались в пять часов утра выехать из Ливарджана.
- Пока вы были здесь, - говорил Гаджи-хан за вечерним чаем, - я успел забыть многие неприятности и беззаботно проводил время с вами, позабыв даже ганджинцев. А с завтрашнего дня все заботы и горе с новой силой обрушатся на меня.
- А почему вы не примете иностранное подданство? - совершенно неожиданно и серьезно спросила мисс Ганна.
- А что оно может мне дать?
- Раз иностранно подданный попирает ваши права, раз местное правительство не в силах защитить вас, разве вы не можете противопоставить одной иностранной державе защиту другой, не менее влиятельной. Если б вы разрешили, я за одну неделю могла бы уладить ваш переход в американское подданство и выхлопотать соответствующие документы.
