- Мы откроем там больницы, а детей больных женщин будем воспитывать и посылать в Америку. Я - председательница этого общества, и эти успехи принадлежат мне. Я жду ваших советов и указаний. Нам нужны испытанные люди из среды местного населения. И этих людей нам должны указать вы. Они будут на месте оказывать нам всякое содействие и вести всю административно-хозяйственную работу. Это село, расположенное вдали от города и населенное больными, лишено надзора. Поэтому мы не рискуем отправлять туда американских врачей без охраны. Нам нужны храбрые, надежные люди. Но на мне лежит и другая обязанность. Американское консульство хочет назначить меня переводчицей с восточных языков и заведующей секретным столом. Поэтому поводу был сделан запрос в Тегеран, и уже получен благоприятный ответ. Теперь скажите, можно ли будет мне остаться в Тавризе и продолжать начатое дело?
- Почему же нельзя? - спросил я.
- Я бывала во многих городах Востока, но Тавриз не похож ни на один из них. Об этом говорили мне и сам консул, и его супруга. Жизнь здесь очень сложна, головокружительна. Здесь необходимо учитывать каждый шаг, прежде чем сделать его. Во всяком случае, я доверяю здесь только вам и прошу вашей помощи...
- Опасного тут ничего нет, - успокоил я ее. - Местное население крайне предупредительно в отношении иностранцев. Особенно к американцам не только не питает никакой злобы, но, наоборот, настроено к ним дружески. Как ваш истинный друг я приветствую ваше назначение на новую должность. Ваша же забота о воспитании детей завоюет вам еще большую любовь местного населения. Что касается надежных людей, то я найду вам таких из числа честной испытанной молодежи. Они помогут вам не только в хозяйственных вопросах, но сумеют и с оружием в руках защитить вас, если в этом будет нужда. Я могу представить их вам в любой момент, по первому вашему требованию.
В радостном волнении мисс Ганна еще раз благодарно пожала мне руку. Она была сильно возбуждена. В глазах ее искрилось нечто большее, чем благодарность ко мне, и, чтобы скрыть эти искры, она принялась хлопотать у чайного столика.
Я был в крайне тяжелом положении. Еще в Ливарджане я понял чувства девушки. Ответить на ее чувство я не мог, а отталкивать ее было также невозможно. Прежде всего, она могла оказать нашему делу незаменимую услугу. Кроме того, мне жаль было обидеть это доверчивое существо, с такой искренностью привязавшееся ко мне.
С другой стороны, я не допускал и мысли связью с мисс Ганной нанести оскорбление еще более искренней, принявшей активное участие в революционном движении и уже испытанной Нине, перед которой я постоянно чувствовал себя несколько виноватым. Я нарушил ее покой, в течение многих месяцев оставляя в двусмысленном положении.
Да и отношение мисс Ганны к революции было не совсем понятно. На мой взгляд, американка со своей, американской, точки зрения хоть и была противницей оккупации Ирана русскими и англичанами, но проявила бы себя истинной дочерью колонизаторов и капиталистов, как только вопрос коснулся бы иранско-американских отношений.
Будь она настоящая революционерка, я без колебания открылся бы ей и сказал, что моя жизнь сплелась с жизнью другой женщины. Она же, выслушав меня, как товарищ, не стала бы насаждать терний на пути другой и, лишенная возможности стать мне спутницей жизни, осталась бы товарищем по идее и цели.
В данном же случае трудно было поверить, чтобы такая девушка, как мисс Ганна, была способна променять любовь на идейную дружбу. В создавшемся положении размышления ни к чему не могли привести, надо было предоставить случаю разрубить этот узел. А пока что надо было использовать ее предложение, которое помогло бы разрешить одну из сложнейших задач, стоявших перед нами. Пристроив Гасан-агу и Тутунчи-оглы к американской организации, мы смогли бы безболезненно перевезти оставшееся в Тавризе оружие в селение Паян.
До ужина мы говорили на самые разнообразные темы. Нас объединяло, одинаковое отношение к действиям царской России в Иране.
- Царские оккупанты возмущают и американцев, - заметила мисс Ганна. Они очень грубы и не понимают или не желают понимать местных условий. Они скрывают свои истинные намерения.
И, немного помолчав, вдруг спросила;
- Быть может, вас стесняет то, что вы пришли ко мне в гостиницу?
- Почему вы об этом спрашиваете?
- Я хочу сказать, что если ваши посещения в гостинице почему-либо не удобны, можно занять другое помещение.
- Вы должны поступить так, как вам удобнее.
- Я хочу снять особняк, чтобы мы могли встречаться свободнее. В этом отношении я заручилась согласием консула и нашей миссии. Они против того, чтобы я жила в гостинице.
- В таком случае, почему вы не снимаете дом?
