- Результат налицо, - сказала Нина возбужденно. - На этих днях в Хой отправляются два офицера генерального штаба, полковник 21 артиллерийской бригады и другие для определения места, где будут расквартированы царские войска. Кроме всего этого, из Петербурга и Тегерана получен приказ об учреждении консульства в Макинской провинции, как независимом ханстве. Даже поговаривают о назначении туда Алферова. Есть проект учреждения консульств в Урмии и Санучлаке. По этому поводу ведется оживленная переписка между Тавризом, Тегераном и Петербургом. Таким образом, германская интрига развязывает руки русским, которые открыто роют яму туркам.
- Верно, - ответил я. - Столкновение между Германией и Россией неизбежно. Россия ищет только предлога, чтобы создать угрозу Багдадской железной дороге и занять Анатолию. Англичане не являются противниками этого плана. Багдадская железная дорога грозит не столько России, сколько самой Англии.
- А что нам надо делать? - спросила Нина.
- Мы должны сплотить массы вокруг иранской социал-демократической партии, разоблачать царскую интригу, предупреждать политические авантюры и всемерно добиваться усиления революционного движения. В этом отношении на тебя падает ответственная задача, ты должна поддержать наши мероприятия.
- Иранская революция, - сказала Нина, - детище русской революции 1905 года, и русское царское правительство старается задушить ее. Тут мы боремся со щупальцами огромного чудовища, но пока это чудовище, подмявшее под себя всю Россию и протянувшее свои лапы к странам Востока, не будет совершенно уничтожено, мы не будем иметь победы.
Она поднялась и, нервно пройдясь по комнате, взяла меня за руку.
- Вставай, выйдем, вставай! У меня сердце разрывается на части.
- Что же ты хочешь? - спросил я.
- Пойдем, пройдемся.
- Идите, но возвращайтесь скорее, - попросила Тахмина-ханум.
- Мы зайдем к вам повидать девочек, - успокоила ее Нина.
Мы вышли. Дом Тахмины-ханум был нам по пути, и мы зашли туда.
- Одевайтесь, пойдем в гости, - сказала Нина девушкам.
- Куда? - спросили они.
- Пойдем к Абульгасан-беку.
Обе дочери и молодая невестка Тахмины-ханум согласились. К ним присоединился и Гасан-ага.
По дороге я задумался о приеме гостей. Правда, в доме все было для их угощения, но надо было преподнести что-нибудь девушкам и жене Гасан-аги, которые впервые были моими гостями.
Нас встретил Гусейн-Али-ами.
- Сын мой, где ты пропадал? - накинулся на меня старик, который, видимо, был сильно обеспокоен моим долгим отсутствием. - Уходишь и не говоришь, куда. И от барина четыре раза прибегали спрашивать, не вернулся ли ты?
Увидя со мной четырех женщин не похожих на тавризских жительниц, он был немало удивлен.
Сария-хала сказала тут же. Подойдя к нам, она оглядела женщин и шепнула мужу:
- И похожи, и не похожи, брюнетки... Нет, эти не похожи на русских...
- Не будь женщиной! - зашикал на нее Гусейн-Али-ами. - Какое тебе дело? - и снова занялся поливкой цветов.
Гости осмотрели сначала сад. Нина с большим любопытством оглядывала все. Мы обошли и комнаты, Затем Нина еще раз одна обошла их.
Покончив с этим, мы расселись вокруг стола у бассейна.
По случаю поливки бассейн был полон; фонтан бил высокой струей. Недалеко от нас Гусейн-Али-ами о чем-то горячо спорил с Сария-халой. Спор шел все о том же, кто эти девушки: русские или азербайджанки.
Немного спустя появилась служанка Мешади-Кязим-аги спросить обо мне.
- Барин вернулся, и у него гости, - ответил Гусейн-Али-ами.
Дом, цветник и садик очень понравились Нине, и она беспрестанно повторяла:
- Ты должен был и для меня снять такой же дом
- Можно обменяться, - предложил я, но она тотчас же отказалась.
- Нет, такой двор мне не годится. Здесь бассейн, а это опасно для Меджида.
Скоро пришел Мешади-Кязим-ага. Я поднялся ему навстречу и, подведя к столу, рекомендовал его присутствующим, как моего близкого друга, после чего познакомил его с моими гостями:
- Моя жена Нина, о которой я говорил вам, а это - мои сестры Сенубер и Тохфэ-ханум, это же - наша дорогая невестка Назлы-ханум.
Мешади-Кязим-ага не верил своим глазам, видя наяву то, чего не мог вообразить в мечтах: тавризские девушки в европейских костюмах без чадры держали себя так непринужденно при мужчинах, а то, что они говорили с Ниной по-русски, окончательно ошеломило Мешади-Кязим-агу, который был в Тавризе одним из первых сторонников раскрепощения женщин.
- Простите, - заговорил Мешади-Кязим-ага взволнованно. - Я не могу прийти в себя. Словно вижу Иран на сто лет вперед. Итак, неужели вы - дочери несчастного угнетенного Тавриза?
- Да, это дочери Ирана, - сказал я, стараясь успокоить его. - Это друзья Нины, это - девушки, которых я люблю больше родных сестер. А это супруга моего брата Гасан-аги, Назлы-ханум. Это образованные, воспитанные девушки.
- Вы должны стараться увеличить их число.
- Только такие девушки создадут культурное, политически бдительное, революционное поколение. Ими начинается история освобождения женщин Ирана, и мы должны стараться, чтобы эта молодежь росла и крепла.
