Гасан-ага, следивший за мисс Ганной и цыганкой с момента их выхода из дома, о дальнейших событиях рассказал следующее:
"Еще до начала кутежа я отворил дверь и с маузером в одной руке и с бомбой в другой вошел в комнату.
- Ни с места! - крикнул я - Иначе я взорву весь дом! Произнесете хоть одно слово, я уничтожу вас!
Все так и застыли на своих местах.
- А, ты цыганская потаскуха! - обратился я к Усние-ханум - Что приказал тебе Кулусултан?
- Я не отказываюсь от своего обещания, - дрожащим голосом пролепетала Шумшад-ханум. - Девушка здесь. Пойди и сообщи ему. Пусть придет и Кулусултан!
- Молчи! Кулусултан не нуждается в объедках этих ничтожеств... Вставай, живее!
Усния-ханум поднялась и стала в ожидании моих приказаний.
- Расстегни их пояса и свяжи им руки! - сказал я, указывая на Махмуд-хана и Рафи-заде. - Да смотри, покрепче! Если замечу, что ты не так хорошо скрутила их, разделаюсь с тобой!
Усния-ханум подошла сначала к Рафи-заде, а затем к Махмуд-хану и крепко связала их по рукам.
- А теперь накрепко свяжи руки этой гадалке и этим тварям! - прикрикнул я на Уснию-ханум.
Она связала руки Таджи-кызы-Зулейхе и цыганкам. Мисс Ганна сидела, как изваяние. Она ожидала своей очереди.
- А ты поднимись и свяжи руки этой потаскухе! - обратился я к американке, указывая на цыганку
- Чем? - спросила мисс Ганна трепещущим от страха голосом.
- Ступай, вынь кинжал из ножен сидящего в том углу мужчины и отрежь волосы приведшей тебя сюда проститутке.
Мисс Ганна поднялась на ноги, но от страха не смела подойти к Махмуд-хану.
- Живее! - прикрикнул я на нее. - Приказываю тебе! Девушка, не побоявшаяся явиться в цыганский притон, не побоится связанной лисы.
Мисс Ганна вынула из ножен кинжал Махмуд-хана и направилась к Усние-ханум.
- Зачем ты хочешь обезобразить меня? - взмолилась Усния-ханум - Ты человек молодой, я вся в твоей власти. Вот и девушка сочная, как зернышко граната. Садись и кейфуй! Тут найдется все, что пожелаешь!
- Так приказал Кулусултан. Нужно обрезать тебе косы!
- Хотя бы не отрезай все! Отрежь две. Двух вполне достаточно.
- Нет, я отрежу все двенадцать! Они нужны нам.
Мисс Ганна отрезала все косы Шумшад-ханум и сложила их на полу.
- Протяните ноги! - крикнул я, обращаясь к Махмуд-хану, Рафи-заде, Таджи-кызы-Зулейхе и другим и затем, обернувшись к Усние-ханум, приказал: Подними свои косы и свяжи им ноги.
Усния-ханум выполнила и это мое приказание и, вся дрожа, стала передо мной.
- А теперь, - сказал я мисс Ганне. - Ты должна срезать косы гадалке и связать ими Уснию-ханум!
Девушка молча выполнила мое распоряжение. И Усния-ханум была связана по рукам и ногам. Я с маузером в руке обошел всех и проверил, насколько хорошо выполнен мой приказ. Затем, подойдя к Рафи-заде и Махмуд-хану, обезоружил их и, отобрав находящиеся при них деньги и ценности, присоединил к вещам мисс Ганны.
Обыскал и Шумшад-ханум. Я отобрал и сложил все одетые на нее, а также принесенные к цыганке ценности. Очередь дошла до Таджы-кызы-Зулейхи.
- А теперь скажи, где находятся все награбленные тобой или полученные за обман, ворожбу и сводничество деньги? - спросил я. - Если хочешь остаться в живых, говори, не медли!
Зулейха принялась уверять меня, что, кроме полученных ею недавно турецких лир, у нее ничего нет
- Отвернись к стене и заткни уши! - обратился я к мисс Ганне. - Я сейчас расправлюсь с этой потаскухой!
- Не убивай! - взмолилась Зулейха. - Я все скажу. Убери одеяла и тюфяки, что лежат направо, все, что есть, запрятано там, в камине.
Из камина я вытащил маленький сундучок Он был доверху наполнен звонкой монетой и золотыми украшениями Я высыпал содержимое в узелок, в котором были сложены драгоценности Уснии-ханум. Все было кончено.
Я подошел к Рафи-заде.
- Остается выполнить последнее поручение Кулусултана, я должен сбрить тебе ус.
Он заплакал.
- Виноват, оплошал вместе с отцом своим Рафи, все по недомыслию, не позорь меня среди людей. Ведь я не посмею показаться людям на глаза, - молил он, и не дождавшись от меня ответа, обратился к мисс Ганне: - Пожалейте меня, маленькая мисс. Он послушается вас; не допустите, чтобы он срезал мне усы!
Мисс Ганна не могла сказать ни слова; она была неспокойна за собственную участь и не знала, что ее ждет.
- Ни с места! - крикнул я, достав нож и подойдя к Рафи-заде, - иначе я отхвачу и твою губу. Если ты останешься в Тавризе дольше, чем на одну ночь, я отхвачу и другой твой ус заодно с губой.
Затем, подойдя к Махмуд-хану и залепив ему звонкую пощечину, я сказал ему:
- А теперь узнай, что в Тавризе есть молодцы почище Махмуд-хана! Не чета ему. Ступай и молись за Кулусултана. Я, как собаку, уложил бы тебя на месте, да жаль, он не велел этого делать.
Затем я обратился к американке:
- Следуй за мной!
- Куда?
- Это не твое дело! Если ты осмелишься заговорить, знай, что ты пропала.
Забрав деньги, драгоценности, оружие и собираясь выйти вместе с мисс Ганной, на пороге я обернулся.
- Если вы осмелитесь где-либо заикнуться об этом, я вынужден буду встретиться с вами вторично!
Мы вышли во двор, заперли двери снаружи и, оставив их там, ушли.
