- Пощади меня! Не веди меня к Кулусултану. Ты храбрый человек. Пожалей слабую, беспомощную девушку! - умоляла тихим дрожащим голосом мисс Ганна, едва мы вышли на улицу.
- Ни слова, следуй за мной! - отвечал я на ее мольбы. Дорога, по которой мы шли, была хорошо знакома ей.
Пять часов тому назад той же дорогой она пришла в дом Таджи-кызы-Зулейхи. Эта дорога вела к ее собственному жилищу.
Мы остановились у ворот дома американки.
- Войди! - сказал я. - Если ты кому-либо расскажешь об этом случае, я разделаюсь с тобой. Ты знаешь, что для меня закрытых дверей не существует! Завтра же я начисто рассчитаюсь с тобой, да так, что в Тавризе и костей твоих не разыщут".
Гасан-ага закончил свой рассказ. Он смотрел мне в лицо, ища одобрения. Моя улыбка и движение головы рассеяли его сомнения. Успокоившись на этот счет, он раскрыл принесенные узлы.
- А вот и отобранное у цыганок золото! - сказал он, сложив отдельно ценности мисс Ганны. - Это пригодится на карманные расходы товарищам, вынужденным бежать из Тавриза.
* * *
Рано утром Тахмина-ханум вошла ко мне. Она передала печальную новость. Вчера вечером супруга генерального консула лично привезла и оставила Нине посланные Махмуд-ханом кольцо и подарки. Консульство дало Нине недельный отпуск для приготовлений к свадьбе
- Приняла ли Нина присланные подарки и кольцо? - спросил я Тахмину-ханум.
- Она ни слова не сказала, но жена консула оставила подарки и уехала. Нина хочет покончить с собой. Она дает мне тысячи поручений насчет Меджида. Нужно что-нибудь придумать, иначе бедняжка погибнет.
- Ступай и передай ей от моего имени, чтобы она не выходила из дому и никого не впускала к себе. Пусть и в консульство не ходит. Все уладится. Пока мы еще живы!
Я проводил Тахмину-ханум. Мысли одолевали меня. Я был окружен интригами и хитросплетениями. Особенно возмущала меня наглость консула, выказывавшего мне фальшивое внимание, называвшего Нину дочерью и в то же время с такой легкостью продававшего ее Махмуд-хану.
Я вышел из дому и не успел отойти от ворот, как заметил бегущего мне навстречу маленького слугу мисс Ганны. Он протянул мне записку. Она не была написана рукой мисс Ганны "Маленькую мисс постигло несчастье", - писала служанка.
Я направился к Ганне, зная, в чем дело.
Увидев меня, служанка расплакалась и повторила:
- Маленькую мисс постигло несчастье.
Я вошел в спальню мисс Ганны. Цвет лица говорил о её нездоровье.
- Маленькая мисс не согласилась на приглашение врача! - ответила служанка на вопрос, был ли вызван врач.
Взяв стул, я сел у кровати больной. На лбу у нее лежало мокрое полотенце. Лицо ее пылало. По щекам разлился яркий румянец. Мне и раньше приходилось видеть ее больной, принимать в ней участие, жалеть. Все эти картины одна за другой оживали в моей памяти. Но ни разу мне не приходилось видеть ее такой расстроенной. И главной причиной этого был я. Вот почему я не находил себе извинений.
"В чем ее вина? - задавал я себе вопрос. - Это ли награда за все услуги, которые она нам оказала?"
Я взял ее руку. Она открыла глаза и, увидев меня, расплакалась...
- Прости меня, я наказана за то, что скрывала от тебя свои поступки, еле сдерживая рыдания, проговорила она.
Мисс Ганна от начала до конца рассказала мне все, что с ней произошло.
- Пусть он и унес с собой все мои драгоценности, зато он спас меня от позора и бесчестия, - сказала мисс Ганна, рассказывая о Гасан-аге. - Его смелость поразительна. Что за храбрый неустрашимый молодой человек! Несмотря на то, что был один, он всех их заставил повиноваться себе. Он слуга Кулусултана, по распоряжению которого все это сделал. Если тому вздумается теперь приказать доставить меня к нему, без сомнения, перед ним не устоит никакая сила. Ах, до чего была страшна вчерашняя ночь! Теперь я героиня страшного приключения. Еще и теперь при воспоминании о происшедшем, я дрожу от страха. Я боюсь, что вдруг Рафи-заде расскажет об этом в американском консульстве и погубит меня.
