- Плакать ни к чему, милая Ганна, я и сейчас повторяю тебе те слова. Я ничего не предприму без твоего согласия, но ты знаешь, что действительность не считается с желаниями людей - она не всегда дает возможность поступать согласно собственному желанию. Ты сама скажи, можешь ли ты действовать по собственной воле. Существующий в Иране образ правления сковал нашу волю. Жертвы же, принесенные для завоевания свободы, пока ощутительных результатов не дали.
Прелестная Ганна, очень мало людей, желающих дать людям свободу и помогающих в борьбе за освобождение личности. И ты и я чужды подобным мыслям. Мы равнодушно взираем на жертвы, принесенные в борьбе за освобождение масс.
Подняв голову с моей груди, она пригладила свои растрепанные волосы и посмотрела мне в глаза.
- Клянусь тебе! - сказала она сквозь слезы. - Если бы я увидела людей, служащих этой идее и смогла бы уверить их в искренности своих чувств, я начала бы помогать им, последовала бы за ними и, склонившись над могилами принесенных на этом пути жертв, как сестра оплакала бы их.
Слезы американки никого не могли бы убедить в том, что она искренно сочувствует революционерам. Она сочувствовала революции только потому, что та действовала против России и Англии.
В том, что мисс Ганна, политически вполне грамотная девушка, тайно соблюдая интересы Германии, в этих целях хочет оказать в известных рамках помощь революции, не было ничего удивительного.
Мисс Ганна встала и прошла в будуар. Когда она вернулась и снова села рядом со мной, на ней было то самое платье, в котором она была в Ливарджане. И звездообразные пятна на нем были мне хорошо знакомы. Вот почему, обратясь к мисс Ганне, я спросил:
- Почему ты не почистила эти пятна?
- Никогда эти пятна не будут вычищены! - воскликнула она. - Это платье и пятна на нем я храню, как дорогое воспоминание о первых днях нашего знакомства.
После этого она встала и прошла в кабинет и, спустя немного, вернулась с небольшим пакетиком в руках.
- Я хочу показать тебе серьезнейший документ, вскрывающий сущность трений, возникших между Россией и Англией из-за раздела Ирана. Русский посол в Лондоне Бенкендорф в телеграмме, посланной министру иностранных дел Сазонову, касается англо-русского конфликта, возникшего по вопросу об иранской нефти. Копия этой телеграммы была отправлена русскому послу в Тегеран Коростовцеву Ее выкрали из посольства и продали американской миссии в Тегеране. Три дня тому назад копия с этого документа была доставлена в американское консульство в Тавризе. Если подобные документы интересуют тебя, я могу тебе прочесть.
- Весьма признателен! - поблагодарил я.
Мисс Ганна просияла и прочла телеграмму.
"Посол в Лондоне министру иностранных дел. 11 июня 1914 года,
телеграмма № 164
Особо важно
(перевод с французского).
Вчера во время обеда, на торжественном банкете, устроенном в честь именин Его Величества короля Великобритании, я сидел рядом с министром иностранных дел Греем. Я сообщил ему, что помешенные русскими журналистами в газете "Новое Время" статьи, посвященные концессиям Англо-Персидской нефтяной компании, произвели весьма отрицательное впечатление на русскую общественность.
Грей ответил, что в вопросах концессий, полученных до договора 1907 года, не будет никаких изменений, о чем не следует забывать. Не заключены также никакие новые концессионные договоры и с правительством Ирана
Я заявил Грею, что я мыслю точно так же, однако приводимые им доводы не удовлетворят общественное мнение. Он ответил, что не имеет возможности незамедлительно сообщить мне свой взгляд на этот вопрос. Он уверен, что вопрос этот может быть урегулирован, ибо правительство Англии не намеревается затрагивать Северный Иран, находящийся в сфере влияния России. Наоборот, правительство Великобритании стремится сосредоточить нужную флоту нефть в прибрежной полосе, так как эта нефть должна подвергнуться очищению, на юге, так, например, по его мнению, в Кишме.
Он сказал еще, что если и имеется здесь что-либо пугающее политические течения, то это вопрос о могущей возникнуть необходимости вторжения в нейтральную зону!
Наш разговор носил вполне частный и дружеский характер. Мои слова произвели на Грея весьма приятное впечатление. Сообщаю Вам все это к сведению. Как только Грей возобновит этот разговор, я не замедлю доложить вам об этом
Бенкендорф"
Прочитав документ, мисс Ганна показала мне текст ноты, врученной министром иностранных дел Ирана русскому послу в Тегеране.
- Иранское правительство, - сказала она, - пользуясь разногласиями, возникшими между правительствами Англии и России, отправило последней ноту, затрагивающую общие вопросы, и, в частности, касающиеся северных областей Ирана. Интересует это тебя?
- Интересует, - ответил я. - Мы сидим в Тавризе и ни о чем не имеем понятия, так как все связи с Тегераном прерваны.
- Как раз в этой ноте тегеранское правительство отмечает, почему произошла эта оторванность, - ответила Ганна и прочла мне текст ноты.
"Министерство иностранных дел Ирана русскому послу в Тегеране Коростовцеву
12 июня 1914 года
(перевод с французского)*.
