Действовать в столь сложной ситуации было очень трудно. Все же азербайджанской демократической партии нередко удавалось путать карты царской и английской контрразведок и разоблачать сущность турецко-немецких интриг.
В Тавризе возмущались предательскими действиями Мирза-аги Биллури. Многие открыто высказывались в пользу царской колониальной политики, предпочитая ее турецкому феодализму. Дальновидные люди, ориентировавшиеся на русских, советовали народу не поддаваться агитации в пользу Турции, призывали приобщаться к русской культуре, считая этот путь единственно приемлемым.
Напряженная обстановка вынудила азербайджанскую демократическую партию для сохранения монолитности и целостности своих рядов перейти на нелегальное положение. Но, и удалившись в подполье, партия по-прежнему стремилась поддерживать в народе революционный дух и бодрость и, оставаясь верной заветам Саттар-хана, внушала массам мысль, что свободу можно завоевать только собственными силами и потому рассчитывать на помощь извне было бы роковой ошибкой.
Англичане наседали на тавризского губернатора Гаджи-Самед-хана Шуджауддовле и его помощника Сардар-Рашида, категорически требуя любыми средствами выявить азербайджанских демократов и представить их список в консульство. А они наспех фабриковали списки, включая в них ни в чем неповинных людей, и передавали их в английское и царское консульства, лишь бы выслужиться перед своими патронами.
Положение комитетов демократической партии во всех городах Южного Азербайджана с каждым часом становилось опасней. Связь с ними ухудшалась. В безвыходном положении оказалась партия и в городах, находившихся в непосредственной близости от турецкой границы, так как в них учреждались английские консульства, превратившиеся в гнезда контрразведки.
В это смутное время тревожные слухи приходили в Тавриз со всех сторон, особенно из Мараги и Ардебиля. В окрестностях Мараги приспешники Гаджи-Самед-хана грабили сельчан, опустошали деревни, а вокруг Ардебиля бесчинствовали холуи Сардар-Рашида, отнимая урожай и угоняя скот.
Демократическая партия, доселе боровшаяся с нищетой, больше не в состоянии была оказывать какую-либо помощь населению, у которого хлеб отбирался якобы для нужд армии. У крестьян не хватало продуктов питания, а вслед за голодом пришли эпидемии.
Но несмотря на оголтелый произвол, лишения и неимоверные трудности, надежда на свободу и независимость у азербайджанского народа не поколебалась, вера его в светлое будущее не иссякла. Население Южного Азербайджана продолжало внушать страх иранским губернаторам, а также англичанам и царскому правительству, несмотря на то, что у них были вооруженные силы.
Англичане, проводя политику физического истребления руководителей азербайджанской демократической партии, прежде всего стремились к отчуждению от них масс. Они старались притупить политическое сознание народа и с этой целью поощряли суеверие и религиозный фанатизм, значительно ослабевшие в Южном Азербайджане в результате революционного движения, связанного с именем Саттар-хана.
По наущению английских захватчиков Гаджи-Самед-хан и Сардар-Рашид мобилизовали реакционных молл и марсияханов*, прикрепляли каждого из них к определенной мечети для разжигания религиозных страстей.
______________ * Марсияхан - певец од на религиозные темы.
Губернатор и его помощник, не довольствуясь казнями революционеров и сочувствующих революции, создавали негласные террористические организации, целью которых было тайное уничтожение неугодных им людей. Бала-Таги, который лишь один день был казначеем при Багир-хане, террористы задушили в подвале, а тело его в назидание другим выбросили на улицу напротив магазинов Меджидульмулька. На следующий день кровавые преступники умертвили Мешади Абасгулу и других сторонников Саттар-хана. Тела их были обнаружены у горы Кепусу и в предместье Гуручай.
Согласно версии, распространенной в Тавризе, в Тегеране шел торг между турецкими и германскими государствами, с одной стороны, и правительством Ирана, с другой, относительно совместного выступления против России и Англии. Этот торг еще больше усугублял и без того накаленную атмосферу в Южном Азербайджане. Английское и царское консульства обвиняли тавризского губернатора Гаджи-Самед-хана в бездействии и вели переговоры с Тегераном о его смещении и замене более энергичным Сардар-Рашидом.
И Гаджи-Самед-хан, и Сардар-Рашид, алчущий получить его должность, из кожи вон лезли, чтобы доказать верность чужеземным захватчикам Они, соревнуясь друг с другом, уничтожали в подвалах резиденции губернатора, находящейся в саду Низамуддовле, невинных людей, выдавая их за революционеров, и, цепляясь за власть, угодничали перед своими хозяевами.
В ДЖУЛЬФЕ
