Назначенный на пост тавризского губернатора Сардар-Рашид покинул Баба-баг и с большой помпой вступил в Тавриз. Несмотря на грязь и сырость на улицах, царские агенты, чалмоносцы с вечера сновали вокруг Баба-бага, желая утром проводить нового губернатора в Тавриз, показаться ему на глаза и выслужиться перед ним. Дервиши, которые пели гасиды* у дверей Саттар-хана, Рагим-хана, Гаджи-Самед-хана, поэты, писавшие им оды, теперь толпились у Баба-бага, стоя ели хлеб, принесенный с собой, в ожидании церемонии переезда нового губернатора. Когда Сардар-Рашид со своими приближенными в одиннадцать часов утра вышел из сада, эти люди подобострастно склонились перед ним в глубоком поклоне. Царский консул выслал свой автомобиль для переезда губернатора в новую резиденцию.
______________ * Гасида - ода.
Сардар-Рашид не торопился садиться в автомобиль. Он раскланивался и приветствовал сеидов, молл, мучтеидов, купцов, интеллигенцию, собравшихся у ворот его дома. Новый губернатор внимательно всматривался в лица своих поклонников, подхалимов, готовых к его услугам. Дервиш Сулейман, стоящий за толпой блюдолизов, пел гасиду. Сардар-Рашид, здороваясь, прислушивался к пению, желая убедиться, упоминается ли в гасиде его имя.
О светлейший правитель, да будет вечна слава твоя,
Да пышно расцветет сад жизни твоей!
Пропев последнюю строфу, дервиш глубоко вздохнул. Сардар-Рашид что-то шепнул своему слуге, тот подошел к дервишу и опустил в его кешкюль* один туман. Окружающие стали один за другим подходить к дервишу и бросать ему деньги.
______________ * Кешкюль - копилка, сделанная из скорлупы кокосового ореха.
Заметив успех дервиша, поэт Султанушшуара в надежде на подачку протиснулся вперед, нацепил очки и стал читать стихотворение, посвященное Сардар-Рашиду:
Благодаря тебе зимой расцвел для нас
благоуханный сад,
начал было поэт-проходимец, но его прервали раздавшиеся со всех сторон возгласы: "Да здравствует Сардар-Рашид, да здравствует его превосходительство!"
Сардар-Рашид сунул Султанушшуара десятирублевую царскую монету и медленно пошел к автомобилю. Когда он сел в машину, приехавшие приветствовать его стали разъезжаться. Были такие, что прибыли в фаэтонах. Сардар-Рашид не хотел их оставлять позади себя и поэтому приказал шоферу ехать медленно. Многие пришли пешком. Скользя, оступаясь и падая в грязь, они бежали за машиной, стараясь не отставать от нее ни на шаг.
Базар был закрыт по традиции. Когда в город въезжал новый губернатор, народ, побросав все дела, валом валил на улицы ему навстречу, если губернатор приезжал из Тегерана, его встречали за Тавризом, в Васминдже.
Так было и на этот раз. В Тавризе не было ни одного открытого магазина. Зато лоточники и разносчики сновали взад и вперед, громко крича:
- Горячие бобы!
- Вареный, соленый горох!
- Сладкие, приятные шекерчуреки! Рахатлукум!
Сеиды, моллы, торговцы, дервиши и нищие, стоявшие вдоль дороги, провожали губернатора приветственными возгласами.
- Да здравствует его превосходительство губернатор!
- Да прославится в веках имя Сардар-Рашида!
Марагинских всадников, которые при Гаджи-Самед-хане шныряли по всему Тавризу, теперь не было видно. После того, как Гаджи-Самед-хан уехал в Тифлис, они перебрались к себе в Марату.
Для эскортирования нового губернатора был выслан отряд иранских полицейских. Кроме того, консул выслал в Баба-баг отряд царских казаков.
Вечером в резиденции правителя состоялся пышный банкет, на который были приглашены не только приближенные Сардар-Рашида, но и люди, не имеющие с ним ничего общего.
Несмотря на то, что я был с ним в хороших отношениях, он бывал у нас, часто советовался со мной, ни я, ни Мешади-Кязим-ага на банкет приглашены не были. Сардар-Рашид хотел этим подчеркнуть, что теперь он занимает высокое положение и потому не может по-прежнему относиться к нам.
Когда составляли список приглашенных, Махру спросила его:
- Вы, очевидно, забыли Абульгасан-бека?
- Правительственный банкет не для лавочников и прочей мелкоты, ответил он.
Этот ответ возмутил ее.
- Не стыдно ли вам называть Абульгасан-бека лавочником? В данный момент он и его компаньон Мешади-Кязим-ага - самые богатые и влиятельные люди Тавриза. Разве это не так?
- Богатство - одно, а благородство крови и знатность - другое. Это совершенно разные вещи. Эти люди недостойны сидеть за одним столом с правителем страны. И предупреждаю тебя, чтоб ты не подрывала мой авторитет. Ты теперь не пара Тутунчи-оглы. На тебе может жениться правитель какой-нибудь провинции, благородного происхождения, влиятельный в Иране человек. Партия которую тебе предстоит сделать, должна быть достойна нашего имени. Заруби себе это на носу.
- Я считаю, что нет нужды говорить со мной об этом. Я сама себе хозяйка. Я не хочу зависеть от чьей-либо воли. Зависимость от вашей семьи погубила моих несчастных родителей.
