- Сейчас не только ты, но весь Азербайджан находится в зависимости от меня. Все трепещут предо мной. Кто ты такая? Всего лишь слабая женщина. Не забудь - и горе и радость четырех с лишним миллионов людей зависят от меня! Да, от меня одного! Я хозяин всего Азербайджана!
- Не обольщайся. И ты, и пять миллионов несчастных, обреченных азербайджанцев, - вассалы царского консула. Если ты даже захочешь, не сможешь ничего сделать для народа. Не для этого твои хозяева поставили тебя у власти. Если б ты был способен дать народу счастье, тебя не назначили бы губернатором.
- Махру, если бы я не любил тебя, то сию же минуту отрезал бы тебе язык и убил!
- И моего отца твой отец уничтожил из-за своей возлюбленной.
- Если ты это где-нибудь выболтаешь, я вышлю тебя в Россию под конвоем русских солдат.
- Жить с русскими я не боюсь. Они в миллион раз лучше таких людей, как ты, которые называют девушку сестрой и в то же время осмеливаются посягать на ее честь.
Сардар-Рашид в состоянии невменяемости швырнул в Махру стакан. Стакан пролетел мимо и попал в висевшее на стене зеркало, осколки которого градом посыпались на пол.
* * *
В честь назначения Сардар-Рашида на пост губернатора русский консул устроил пышный банкет. Он хотел представить Сардар-Рашида другим консулам, аккредитованным в Тавризе. В банкете должны были участвовать подданные царя, люди, находящиеся под покровительством России, а также английский, американский консулы и ответственные работники русского консульства.
Мы с Ниной тоже были приглашены. В одиннадцать часов вечера я распорядился запрячь фаэтон, и мы поехали на банкет. Тут были многие иранские купцы. Можно было полагать, что этот банкет должен служить пробным камнем, заложенным в фундамент будущих русско-иранских отношений и взаимной "дружбы".
Русский консул познакомил меня с дипломатическими коллегами. Эти господа достаточно знали обычаи и нравы Востока, даже английский консул, как коренной тавризец, крепко пожимая руки, неизменно повторял: "Велика ваша милость".
Бросалась в глаза подчеркнутая вежливость царского консула в обращении с иранскими купцами. Вообще, царский и английский консулы на этом банкете демонстрировали новый курс, взятый ими в отношении Ирана. Они были совершенно правы, когда говорили о неразрывной экономической связи их государств с Ираном и о том, что эта связь явится краеугольным камнем в процветании обоих государств.
Особенно усердствовал русский консул, явно маскировавший зависимость от него Сардар-Рашида и то, что новый губернатор по сути дела является представителем, царского правительства. Часто даже не к месту консул подчеркивал, что достопочтенный Сардар-Рашид назначен на этот пост правительством его величества шаха Ирана. Приход Сардар-Рашида на банкет, его внешний облик опровергали все лживые уверения, которые консул расточал иранским купцам. Внешностью этот сатрап скорее всего напоминал русского генерал-губернатора. "Орел" на его груди, русские погоны на мундире, сабля, пояс, лента - все было скопировано с формы царского сановника. Единственный атрибут, подтверждающий его иранское происхождение - папаха - и то отсутствовала. Он вошел в салон с обнаженной головой.
Как только Сардар-Рашид показался в дверях, первыми поднялись со своих мест дипломаты, за ними встали и другие. Но Сардар-Рашид, одетый в мундир русского генерал-губернатора, повел себя не как культурный русский сановник, а как восточный феодал. Он подал руку только русскому и английскому консулам, а остальных приветствовал кивком головы.
- Господа могут сесть, - важно произнес он, хотя многие уже сидели, не дожидаясь приглашения Сардар-Рашида.
Оба консула почувствовали неловкость, и лица их выражали недовольство.
Сардар-Рашид не пожал руки и дамам, чем вызвал всеобщее осуждение. Особенно была возмущена таким поведением новоиспеченного губернатора Нина. Пренебрежительное отношение этого выскочки, получившего повышение по службе, который ранее пользовался нашим расположением, гордился им и по каждому, даже самому незначительному поводу прибегал к нашим советам, не могло не вывести из себя даже самого равнодушного человека.
Гости пока еще не садились за стол. Некоторые курили, стоя в сторонке, другие зашли в буфет промочить горло для смелости, чтобы чувствовать себя непринужденнее, иные вели оживленную беседу, толпясь у круглого столика, или занимали дам и девиц, прогуливаясь с ними по салону. Русский консул и Сардар-Рашид о чем-то беседовали стоя. Консула вызвали к телефону и, оставив своего собеседника, он удалился. Оставшись один, Сардар-Рашид осмотрелся, подыскивая подходящих для себя собеседников, и подошел к нам.
- Как чувствует себя мадам? - спросил он, взяв Нину под руку.
Она сделала вид, что не расслышала, и высвободила руку, показывая, что ей неприятна такая фамильярность.
Сардар-Рашид, конечно, понял, чем вызвано поведение Нины, и повернулся ко мне.
- Надеюсь, с божьей помощью, господин чувствует себя неплохо? - сказал он.
Соблюдая приличия, я ответил:
- Ваша милость очень любезны. Благодарю, пока не жалуемся.
