— Я пришел сюда, чтобы распять большевизм.
— Парадоксально: идя в бой против тебя, они, большевики, поют твою «Марсельезу».
— Молчи! И ты с ними заодно, знаю. Они всё отнимают у нас, всё рушат, уничтожают, они даже хотят отнять у меня мою «Марсельезу». — У Мартеля на глаза навернулись слезы. — Понимаешь, последнюю песню, что еще осталась у меня. Не позволю!
От резкого возгласа Мартеля заколыхалось облако табачного дыма. Павел усмехнулся:
— Отнимают для того, чтобы раздать всем. И отнимают, заметь, не у таких, как ты. А «Марсельезу» они хотят петь с тобою вместе.
— Я буду бить по морде любого большевика.
— Если тебе, конечно, позволят...
В кабаре с улицы ввалилась группа румынских офицеров. Развязно, панибратски здоровались с французами. Те их встретили холодно; чуть ли не сразу из-за чего-то возник скандал, едва не переросший в драку. Андре внезапно взвинтился, закипел, налетел и сшиб с ног оказавшегося поблизости румына. Завизжали женщины. Кто-то в кого-то запустил бутылкой с вином, но промахнулся, и она, разбившись об стену, оставила большое лучеобразное кровавое пятно. Андре буйствовал, пока не выпроводил румын вон. Вернувшись к столу, Андре еще долго чертыхался, ругал Мартеля за то, что тот инертен, как амеба.
— Вот они, — указывая на захлопнувшуюся за королевскими офицерами дверь, сказал Павел, — говорят со мной почти на одном языке, но не хотят признать меня не то что братом, а просто человеком. Беосарабец для них не человек, а скот, и то не племенной. А с французами я пою песни, — Павел весело рассмеялся. — Почему?
Мартель повернулся к Андре:
— Где ты откопал этого симпатичного большевика? Если все они такие славные парни, то, ей-богу, на кой черт мы затеяли с ними эту волынку?
У Андре под глазом чернел синяк, он потрогал его рукою, лукаво подмигнул:
— Поздравь меня, Мартель, мне наставили приличный фонарь, с ним я, кажется, начинаю лучше видеть. Выпьем!
Он осушил бокал и пригласил Павла и Мартеля к себе на квартиру.
— У меня для вас есть сюрприз — экстра-класс девочки! Прихвати, Мартель, с собой вина.
— Андре, ты гениален! — закричал Мартель. — Хватит политики. Эту старую блудливую девку надо коленкой под нелегальное место и — ко всем чертям! Да здравствует вино и мужская дружба!
Павел пробовал отказаться, чем чрезвычайно удивил французов. Мартель ничего и слушать не хотел:
— Нельзя злоупотреблять правом быть глупым, — пробасил он.
Андре подхватил Павла под руку и без дальних слов потащил к себе.
