Те, кого мы любим - живут полностью

— Алло... Алло... — летело по землянке.

— Да говори же ты, растяпа! — рассвирепел Кремлев.

Иванов, расправив под ремнем гимнастерку, поднес трубку к уху, зычно, солидно сказал, сразив наповал Кремлева:

— Вы извините, тут разболтался мой непутевый солдат.

Бугаев, наблюдавший издали эту карусель, поперх­нулся от неожиданности, так и застыл с раскрытым ртом, кося лукавый глаз на Кремлева.

В трубке минуту молчало, затем:

— Это товарищ лейтенант говорит?

Иванов, переступая с ноги на ногу, втянул голову в плечи, бросая молящие и растерянные взгляды по сто­ронам. Кремлев подмигнул ему решительно — крой, мол!

— Он самый, — выдавил из себя Иванов, бледнея и краснея.

— Мы с вами соседи, товарищ лейтенант, — призыв­но защебетало в трубке.

— Знаю. Вы появились на коммутаторе, и связь улучшилась.

— Ох, товарищ лейтенант, все у вас и вы тоже страсть как любите комплименты говорить.

— Все равно улучшилась... связь...

Бугаев безнадежно махнул на Иванова рукой, ска­зал: «С этого курского соловья как с козла молока тол­ку не будет. Мямлит одно и то же, как голенище», — и направился из землянки, утратив интерес к развязке.

— А ну, удалитесь! — интеллигентно крикнул Иванов вслед Бугаеву, да так, чтобы было слышно на другом конце провода, и тут же в трубку сказал: — Это я здесь досужего одного наладил, Бугаев его фамилия. Вороньи у него повадки, ходит и каркает, ходит и каркает. И ухи подставляет к нашему разговору.

— Любопытный!

— Вот и я ему толкую, что любопытство, хоть и не порок, а все же порядочное свинство. Будет он тут зво­нить, вы его приметьте. Голос у него, такой скрипуче-каркающий. И фигурою ворону напоминает: старый, как наша земля, и облезлый, как шелудивый кот.

Бугаев прилип к месту у двери блиндажа, удивляясь одновременно разбуженному красноречию Иванова и зеленея от бешенства: никто еще не возводил на него та­кой напраслины. Окажись что-нибудь под рукой, он, не колеблясь, запустил бы Иванову в череп.

— Эх ты, задрипанная холостяцкая колымага! — лишь сказал презрительно он, плюнул и захлопнул за собой дверь.

А Иванова будто подменили.

— Как ваше имя, девушка? — спросил живо он.

— Это что, очередное любопытство или любозна­тельность?

— Нет, я серьезно.

— Хи-хи-хи... А вдруг это военная тайна? Командира дивизии мы же называем шифром.

— Мне командир дивизии не нужен...

— А я?

— Нет, знаете, в общем. Это уж правда.

— А вы шифрованно разговариваете, ничего не пой­мешь.

— Ваш голос трубку медом мажет, так и липнешь.

— Вот это уже не шифр, — рассмеялась девушка.

— Да нет, знаете, как услышал, так и решил, не раздумывая. Вот если б согласилась, к нам бы эту де­вушку в Курскую область! У нас все девчата на подбор, а вы среди них будете первая.

— Опять комплименты?

— Да жизнь, знаете, складывалась так, что эти са­мые комплименты я не употреблял. Все у меня в этом жанре шло шиворот-навыворот. А тут вы...

— Говорите, говорите.

— Ну и вот, всякое такое, значит.

— Хи-хи. Ой, какой вы, наверное, медведь?

— Нас, курских, дразнят соловьями.

— А вы мне нравитесь, товарищ лейтенант. Вы та­кой правдивый!

Иванов поперхнулся. Он и забыл, что он «лейтенант».

— Солдаты вашего взвода любят вас? — не унима­лась девушка.

— Знаете, я... командир взвода... — Иванов хотел сказать «липовый», но что-то удержало его. — Времен­но, правда, но командир Да, собственно, какая разни­ца: капитан ли, майор или просто солдат — все воюем. А потом — сегодня солдат, а завтра генерал.

Девушка тотчас согласилась:

— Это правда. Мы, девушки, и то в вещевом мешке носим маршальский жезл. Только безобразие — вы, мужчины, всю власть захватили, ведь ни одной жен­щины-генерала нет.

— Верховный Совет виноват: бабу от кабалы осво­бодить освободил, наравне с мужиком поставил, а гене­ральские звания зажимает. Не моя власть, а то бы я вас давно заочно не только в генералы возвел! Побольше звание дал. Честное слово.

— Вы, наверно, хороший?

— Да как сказать...

— Как вас зовут?

— Колей. А вас?

— Клава.

И Иванов тотчас предложил встретиться. Такой пры­ти он сам от себя не ожидал. Но Клава восприняла предложение благосклонно. В тот вечер в дивизию при­ехала армейская кинопередвижка, и они условились посмотреть вместе фильм, а после пройтись и подышать воздухом.

— Значит, встречаемся у клуба?

— Я буду там ровно в восемь.

— А как же мы узнаем друг друга? — встревожи­лась Клава.