Те, кто пошел в пекло полностью

Но террористов не один-два, и даже не десяток-другой, а более трехсот штыков. На вооружении у них минометы, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, автоматы, снайперские винтовки. Они вырыли окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны по всем правилам военной науки, с передовыми и отсечными позициями, с ходами сообщения и даже перекрытыми щелями. Спросите любого мало-мальски понимающего в военном деле человека: что это? Это не что иное, как мотострелковый батальон в обороне. А поскольку окопался батальон не в чистом поле, а в достаточно большом селе, то для наступающих это еще и штурм населенного пункта. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Что за последствия? Они могут быть весьма плачевными, коли не исполнить несколько «если».

Если не провести артподготовку и не подавить огневые средства противника, если не создать как минимум трехкратный (в годы Великой Отечественной войны создавался и пяти- и десятикратный) перевес сил, если бросить на штурм неподготовленных солдат и офицеров, если… Впрочем, и этого, думается, достаточно. В этом случае попросту погибнут люди, которые идут на приступ, и атака захлебнется.

Москва приказала готовиться к штурму. Только вот какими силами, средствами? В штабе даже не было карты поселка. Из Гудермеса привезли перспективный план застройки Первомайского. Да и план тот был весьма условный.

Утром из села пришли женщины, стали просить, мол, не стреляйте в наших мужей. Их стали успокаивать, просили остаться, но они опять возвратились в село. Вот такая странная делегация.

Тем временем террористы продолжали превращать село в хорошо оборудованный опорный пункт. Село обнесено бетонным забором, так вот бандиты рыли окопы прямо под бетонными блоками, готовили огневые точки, окопы соединяли ходами сообщения. В общем, делали все грамотно, в соответствии с военной наукой.

«Я подошел к Зорину, — вспоминает генерал Герасимов, — говорю: «Виктор Михайлович, террористам надо свет в Первомайском отключить. А то сидят в тепле, при свете, едят, пьют, окапываются. А мы в холодном поле. Снег, дождь, людей в подчинении с гулькин нос».

Там артиллерийская батарея, три пушки Д-30, тут 7-я дивизия. Одно название. В газетах писали: дивизия, дивизия… Какая дивизия, горстка солдат.

Аксайская бригада спецназа всего 26 человек. Так вот они 11 бойцов поставили на дюкер (трубопровод через Терек), а 15 оставшихся вытянули в линию. На второй день дагестанский собр подтянули.

Пусть мало, но и этими людьми надо руководить, комплектовать группы. Ведь состав был очень разнородный — и подразделения ФСБ, и МВД, и Минобороны, и местная милиция. С руководством тоже кое-как решили».

Утром артподготовки по большому счету не было. Обстрел из нескольких противотанковых орудий, пожалуй, больше смахивал на психологическое давление, чем на реальное уничтожение огневых точек.

Боевикам, зарывшимся в землю, пальба нанесла мало вреда. Когда после обстрела первые подразделения двинулись на штурм, террористы встретили их ураганным огнем. Дагестанский ОМОН сразу потерял несколько человек убитыми, ранеными и отступил.

По законам тактики это означало лишь одно — передний край обороны противника оказался не подавленным, бандиты сохранили свои огневые средства, и всякого, кто попытается броситься вперед, ждет смерть.

Из служебного отчета группы «А»:

«15 января в 8.30 личный состав управления занял исходные позиции. После нанесения огневого удара авиацией и вертолетами боевые группы в составе отделов, выставив передовой дозор, во взаимодействии с подразделением «Витязь» вступили в бой с чеченскими боевиками и продвинулись в «квадрат четыре» на юго-восточной окраине поселка Первомайское.