Перед нашими позициями, метров за сто, находилась насыпь. За ней, пользуясь темнотой и дождем, который моросил всю ночь, противник и сосредоточился. Даже в ночной бинокль дальше пятидесяти метров наблюдение было вести невозможно. Как назло, именно в ночь прорыва с самого вечера наши никакой подсветки не осуществляли. Хотя до этого каждую ночь она была — и мины осветительные вывешивали, и бомбы. Теперь же — хоть глаз выколи. Я руководству раза три об этом докладывал. Говорили — сделаем, а подсветки так и не было. Зато Радуев наши позиции перед самой атакой подсветил.
Сначала радуевская группа прикрытия нанесла по нам довольно плотный огневой удар. После этого штурмовая группа пошла в атаку. Шли напролом, с потерями не считались. Мы положили больше 80 человек, но они бежали и бежали. Убитые падали, а на их место становились другие. Как потом выяснилось, перед боем «духи», особенно штурмовая группа, до бровей накачались наркотиками. Наркоты у них в вещмешках было немерено.
В лоб они атаку все же не выдержали, стали смещаться в сторону левого фланга. Очень плотным огнем пробили в нашей обороне брешь, сделали коридор. Как я понял, у нашего старшего командования оперативного резерва под рукой не оказалось, хотя я через посыльных постоянно докладывал обстановку.
Нас практически никто не поддержал. Своих же сил у меня на два километра фронта был мизер, да еще за клятым дюкером присматривать. Вот вам и три кольца окружения, про которые говорили.
В ту брешь, что организовалась, чечены и ринулись. Был жестокий бой. Бежали они согласно всем правилам тактики: залегали кратковременно, делали быстрые рывки. Основное ядро во главе с Радуевым себя берегло. Чувствовалось, что все остальные работали на них, собой прикрывали.
Взаимодействие у нас, сказать по-честному, было не очень хорошее. Весь их прорыв занял по времени около получаса. Бандиты прорвались к тому самому дюкеру и по нему ушли. Несколько человек подорвались на наших минах, похоже, тогда же и Радуев был ранен. Но тем не менее, они ушли».
Вот такие горькие признания.
В том бою погибли начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина; командир роты связи капитан Константин Козлов; медик, капитан Сергей Косачев.
Потеряла в Первомайском и группа «А» двух своих офицеров — майоров Андрея Киселева и Виктора Воронцова.
Воронцов родился в Воронеже. В 1983 году окончил Московское высшее пограничное училище. Служил в отдельном отряде контроля в Шереметьево-2. Сначала попал в «Вымпел», а в 1994 году перешел в группу «А». Отличился при освобождении заложников в г. Буденновске, за что и был награжден медалью Суворова.
Андрей Киселев — выпускник Рязанского высшего воздушно-десантного училища. В училище был одним из лучших: отличник, Фрунзенский стипендиат, спортсмен, мастер спорта. Увлекался иностранными языками, изучал фарси. После окончания училища служил в роте специального назначения полка связи ВДВ, был инструктором по воздушно-десантной подготовке. В 1993 году принят в подразделение «А».
