– А мы здесь для чего? – удивился милиционер. – Да вроде у нас и так все в порядке.
– Если в порядке, куда же ваш город пропадал?
– Никуда он не пропал, как видишь, – милиционер широким жестом повел рукой. – Все на месте. А что касается оптической иллюзии, так это просто местный природный феномен. Раз в столетие обязательно такое происходит, у нас в летописях записи имеются.
– Что за феномен такой?
– Кто его знает, – пожал милиционер плечами. – Современная наука объяснить пока не в состоянии. А что тут удивительного? Возьми хотя бы шаровые молнии: все про них знают, а что это такое, объяснить до сих пор не могут. Так вот и живем. Хотя вреда от него никакого. Я же говорю: оптическая иллюзия.
– Странная какая-то иллюзия, – подозрительно сказал военный. – Почему же к вам никто прорваться не мог?
– А когда мираж в пустыне – озеро там увидишь или что еще, – тоже ведь никогда не догнать. Хотя видно очень хорошо. А здесь у нас получается немного по-другому. И не видишь, и не попадешь.
Подозрение во взгляде армейского майора не уменьшалось: последний аргумент показался ему весьма сомнительным, но лицо милиционера было столь простодушно, столь доброжелательно, к тому же военный попросту не представлял, что же тут можно возразить.
– Хренота все это, – произнес он тем не менее. – Не верю я. Миражи, экстрасенсы, гадалки… У народа и так от всего крыша едет. Быть такого не может.
– Да я и сам иногда не верю, – признался милиционер. – Но от фактов куда денешься? Ты же сам все видел.
– Видел, – подтвердил военный. – А почему же вы сами оттуда не выходили? Тоже не могли?
– Куда же от своего хозяйства пойдешь? – резонно возразил майор. – А если мародеры набегут? Тем более народ в курсе событий, паники у нас никакой не было, порядок соблюдали на все сто.
– Ладно, – махнул рукой военный, – пусть в этом Разбираются те, кому по чину положено.
– Слушай, майор, – внезапно сказал милиционер. – Л ведь ты нам действительно можешь помочь. Сейчас сюда шпана всякая собирается понаехать. Ну, типа тех Же мародеров. Бандюки, как воронье, на жареное первыми всегда слетаются, сам знаешь. У нас отделение маленькое – всего двадцать человек, боюсь, не справимся. А помощи из области ждать не приходится. Может, перекроешь со своими ребятами дорогу в город? Ну, чтобы не пускать сюда всякую шваль, крутых этих. Хотя бы надень.
Майор подумал, пожевал губами.
– А что! – сказал он с усмешкой. – Живое дело, в конце концов. И в точности соответствует полученному приказу. Ладно, майор, сейчас мы тебе настоящий блокпост организуем. Ни одна гадюка не проползет!
Он повернулся и гаркнул:
– К машине!
Через минуту, плюнув сизым дымом, грузовики развернулись и уползли на окраину.
Стремительно приближавшаяся к городу со сторон автострады кавалькада из восьми подержанных иномарок, в каждой из которых сидело по четыре-пять человек, неуловимо, но похожих друг на друга прическами и выражением лиц, была вынуждена притормозить, а затем и вовсе остановиться перед грузовиком, перегородившим полосу движения. Второй грузовик замер на встречной полосе, так что для проезда оставался лишь узенький промежуток шириной с корпус легковой машины, посреди которого неподвижно стоял рослый парень в камуфляже с автоматом на груди. Дробью защелкали дверные замки, приехавшие вылезли из машин, рассматривая неожиданное препятствие. Двое из передней иномарки, отклячивая назад мускулистые зады, подошли слегка шаркающей походкой к часовому, глядевшему на гостей с холодным равнодушием.
– Что задела, командир? Нам в город надо!
– Въезд в город посторонним запрещен, – отчеканил часовой. – Поворачивайте.
– Это еще почему?
– Приказ военного коменданта района.
– Да ладно тебе, служивый, – осклабился один из приехавших – обритый наголо, с наколками в виде перстней на пальцах обеих рук. – У нас там дела на сто пудов. Маму навестить надо. Десять лет старушку не видел. Если надо за въезд заплатить – мы заплатим, ты так и скажи. Вот!
Он развернул бумажник, из которого вытащил стодолларовую купюру и протянул автоматчику. Тот взял, внимательно осмотрел с обеих сторон, потом плюнул в середину и звонко пришлепнул на покатый лоб просителя.
От неожиданности тот отшатнулся, затем лицо его перекосила гримаса ярости.
– Ты что, коз-зел?!
