— Сначала водила, потом Вениамин. Сказал: дам, как следует и как он захочет, не обижусь. Я спросила: с ним одним спать? И сколько денег отвалит? Вениамин усмехнулся: не волнуйся, мол, мне и его одного хватит, а выполню все его желания, пятьсот баксов получу. Не считая кайфа и отдыха на природе. Я спросила: а если откажусь? И тут у него глаза такие злые стали и совсем не пьяные. Прошипел змеей: откажусь, пожалею. Ему еще никто из баб не отказывал. Но если я посмею пойти против его желания, то меня завтра же выкинут из кафе, и потом в области работы не найти. Он об этом позаботится, так как является заместителем губернатора. Я как про должность его услышала, сразу же на попятную. Согласилась. Короче, бросил на столик деньги, две цены за заказ, и приказал в субботу ждать у парка. Да никому, даже матери не говорить, куда, с кем и зачем с ночевкой еду!
Горшков поинтересовался:
— А вице-губернатор о возрасте твоем спросил?
— Спросил! Я ответила. Он, услышав, что мне нет семнадцати, расплылся и повторил приказ. Потом они уехали. Чаевые я спрятала, а вчера пришла в назначенное время. Так он сразу лапать меня начал и в салоне заставил минет делать. Но не кончил, не смог! Там же сказал, чтобы я его Венечкой звала. Приехали сюда. Остальное вы знаете!
Лейтенант кивнул:
— Знаю. Слышал, как ты скулила почти всю ночь.
— А что? Я, как он облажался в машине, думала, что он слабак, а потом оказалось, мужик еще тот. В какие позы только не ставил. Я о таких даже и не знала. И во все…
Горшков, брезгливо взглянув на девицу, остановил ее речь:
— Хорош! Подробности на бумаге опишешь.
Коноваленко встревожилась:
— На какой бумаге?
— На обычной! Белой такой!
— Я ничего писать не буду. Вы что, хотите, чтобы на такую шишку стуканула? Да этот вице меня потом со свету сживет!
Горшков заверил девицу:
— Не сживет! Не до этого старому козлу будет.
— Он не старый!
— Все равно. А отвечать за растление несовершеннолетних господину Комарову придется. И не забывай об экспертизе!
Коноваленко, кусая губы, задумалась. Мысли так и метались в ее не очень умной головке.
Она приблизилась к Горшкову, кокетливо повела глазами:
— Послушай, лейтенант, ну зачем тебе надо еще и меня к этому делу прицеплять? Ты же сам сказал, что мне ничего серьезного не грозит, и даже если повесят проституцию, то все одно за это не сажают. Давай лучше договоримся, пойдем в палатку, а? Кайфанешь по полной программе. Трахнемся так, как и куда ты захочешь! А? И тебе хорошо, и мне! Потом подбросишь на своей тачке к Терхову, оттуда до города сама доберусь.
Николай посмотрел на девицу:
— Дура ты и есть дура! Знаешь, как расценивается подобное предложение? Попыткой подкупа должностного лица при исполнении им служебных обязанностей! А это, милочка, уже срок!
Коноваленко зло процедила:
— Ну и сука же ты! Мент поганый! Правильно вам погоняло дали. Мусор он и есть мусор!
Горшков неожиданно подбодрил девицу:
— Давай, давай, продолжай в том же духе осложнять себе будущее! Пленка, она все фиксирует!
Лиза удивленно спросила:
— Какая еще пленка? Че ты несешь?
Николай спокойно объяснил:
— Пленка диктофона, что лежит у меня в кармане и фиксирует наш разговор.
Горшков блефовал, никакого диктофона у него с собой не было, но проститутка не могла знать об этом!
Она сплюнула на траву:
— Тьфу, блядь! Гад ты и есть гад!
— Молодец! Еще что ляпнешь?
— Ничего! Давай свою бумагу и ручку!
— Как понял, ты решила дать показания?
— А куда мне деваться? Ты ж не отстанешь?
— Не отстану! Идем в машину, там будет тебе и бумага, и ручка, и время, чтобы подробно описать все связанное с тем, что произошло этой ночью! Следуй за мной.
Лейтенант повернулся и сквозь кусты начал пробираться к «УАЗу», девица послушно следовала за ним. Вскоре Николай, прочитав подписанные Коноваленко показания, вез проститутку к паромной переправе. В отдел он прибыл без пятнадцати одиннадцать. Завидев «УАЗ» Горшкова, из здания районной милиции вышел дежурный офицер:
— Здорово, Колян!
— Привет! Как служба?
— Да у меня-то все в порядке, а вот ты заварил кашу!
— Что ты имеешь в виду?
— Не прикидывайся, Коль. Зря ты на Комарова наехал! Правильно, конечно, базара нет, только зря. Все одно чинуша отобьется, а ты проблем не оберешься!
Николай улыбнулся:
— Ничего, Сань, прорвемся!
— Дай бог. Но с властью шутки плохи!
— Для меня те, кто нарушают закон, не власть, а шушера бандитская. Понял?
— Я-то понял, другие не поймут. Смеяться только потом будут.
— Лишь бы не плакали!
Дежурный старший лейтенант указал на дверь:
— Дуй к начальнику. Ждет! Приказал, как появишься, сразу к нему!
— А где охранники Комарова?
— В КПЗ пока.
— Уже неплохо. В машине сидит ночная подружка вице-губернатора, ты ее определи к охранникам.
— Базара нет. Ничего, бабец?
— Увидишь. Я к шефу.
— Давай, Колян. Удивляюсь я. И чего тебе в этой жизни не хватает? Герой России, заслуженный человек, повышение на носу, карьера впереди, а ты… Ладно! Твои дела — это твои дела. Эх, мне бы Звезду Героя.
Горшков ответил:
