— Они могут выбирать, — как бы даже удивился Сева. — Они могут отказаться. Они предназначены в жёны, а не в наложницы или служанки. У старого Севы есть понятия! Жена, которой противен муж — бракованный товар, а у старого Севы…
— …лучший товар в Мультиверсуме, — закончил я.
— Да! — покивал он довольно. — Меланта продала себя сама… Точнее, выставила на продажу с обременением.
Я покосился на живот девушки, но Сева замахал руками:
— Нет-нет, она, разумеется, как и остальные, не познала мужчины. Просто её муж должен будет взять на себя некое обязательство. Какое именно — я не знаю. Муж получит его после консуммации20 брака.
— Ничего себе кот в мешке! — поразился я. — Это кто ж на такое подпишется?
— Меланта — девушка-кайлит, — укоризненно покачал головой Сева. — Ах, да… Ты молодой, не слышал. Я сам думал, что их не осталось после того, как Эрзал пал. Ах, какое было место — город кайлитов, Тирем! Старый Сева плакал, когда он исчез! Да что Сева — все плакали!
Он вернулся за стол, налил ещё вина и печально выпил.
— Ах, какое было место… — повторил он грустно. — Все улыбаются, все веселые, все счастливые. Пройдёшь по улице — и на сердце светлеет. Погулял день — как будто душу постирал с мылом, пожил неделю — как заново родился. А всё из-за кайлитов. Не так их и много было, но и этого достаточно. Такое свойство у этого народа — излучать счастье, как лампочка — свет. Никто не может загрустить рядом с кайлитом! В Тиреме даже злейшие враги могли искренне обняться за кружкой пива!
Пригорюнившийся Сева взялся за бутылку, но она была пуста. Он махнул рукой и продолжил:
— Все любили кайлитов. Завоевавший сердце кайлитки чувствует себя так, как будто ему десять лет, и день рождения, и Новый Год, и цирк, и только что подарили щенка и велосипед… Разве любое обязательство того не стоит?
— Не знаю… — я избегал смотреть в глаза рыжей, меня слишком смущал её странный, вызывающий внутреннюю щекотку взгляд. — Это как-то нечестно, что ли… Ну, как жениться на ком-то, чтобы понемножку пить его кровь.
— Это честный обмен, — возразил Сева. — Кайлиты страдают от одиночества. Женись, сделай её счастливой, и жизнь твоя станет праздником!
Ну да, конечно — буду ходить и хихикать, как дурачок, обдолбавшись чужими заёмными эндорфинами. Но зеленоглазка, конечно, хороша. Чёрт бы побрал мою пагубную страсть к рыжим бабам!
— Ну, какую выбираешь? — Сева охватил девушек жестом щедрости, ткнул в меня пальцем и сказал что-то на незнакомом языке. Наверное: «Посмотрите, девочки, какого смешного мудака я нашёл!»
На меня уставились серьёзные карие, страдающие фиалковые и щекочущие зелёные глаза. Если бы я не был пьян, меня бы порвало в клочья передозом красоты, а так — обошлось. Всего-то пару минут и не дышал.
— Сева, тебе не кажется, что у меня сейчас не лучший момент для женитьбы? — осторожно сказал я. — Девушки необычайно прекрасны, каждая из них составит счастье любому мужчине, я польщён таким щедрым предложением, но…
— Но? — Сева прищурился, откинувшись на диване. — Ты сказал «но»? Ты хочешь обидеть старого Севу отказом?
— Подумай, Сева! Ведь я не распоряжаюсь своей жизнью сейчас. Ты это знаешь лучше всех. Не станет ли моя жена сразу вдовой? Разве это та судьба, которую ты ей желаешь? — давил на пафос я, чувствуя затылком взгляды девушек и надеясь, что они не понимают по-русски.
— Выбирай!
— Но…
— Ты сказал, что не распоряжаешься своей судьбой, — перебил он меня. — Ты сказал глупость, ни один человек не распоряжается своей судьбой. Это Судьба распоряжается. И сейчас твоей Судьбой стал я. И я говорю — выбирай!
— А если я не стану?
— Тогда за тебя выберу я! Я всегда делаю так, как хочу, забыл?
— Сева, ну зачем тебе это? — взмолился я. — Ты же сам говорил, это уникальный, драгоценный товар! Они наверняка кучу денег стоят! А ты хочешь отдать одну из них мне — человеку, у которого нет ничего! Нищему, бродяге, пленнику! У меня теперь даже дома нет! Куда я приведу жену?
— Выбирай!
— Я могу подумать до завтра?
— Нет!
— Тогда не буду выбирать! — уперся я. — Если тебе почему-то надо наказать таким браком одну из этих несчастных девушек, сделай это, чёрт подери, сам!
— Хорошо! — я думал, что Сева разозлится, но он засмеялся. — Я давно живу, я вижу людей, я знаю, что делаю! Не пытайся понять тех, кто долго живет, пока сам не проживешь свою первую, настоящую жизнь! Тебе кажется, что они такие же, как ты, но они другие!
Он встал с дивана и подошёл к девушкам, но они продолжали смотреть только на меня. От их взглядов внутри всё переворачивалось, и я даже протрезвел.
— Я знаю, — сказал Сева, — ты думаешь, что выбрал бы горянку. Именно такая тебе и нужна сейчас, когда ты просрал свою жизнь, поверив не тем людям. Сильная, стойкая, верная… Так?
Я невольно кивнул — действительно, если мне дать чуть больше времени, я бы додумал примерно такую мысль.
— Ты пытаешься соврать себе. На самом деле думаешь, что выбрал бы её, потому что тебе её меньше всех жалко. Женщина стоимостью в козу — это и ответственность, как за козу, верно?
