— После этого он нас покинул, — сказала девушка.
— И что это значит? — спросил Воронцов.
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Матвеев. Но насчёт «два среза назад» у меня есть гипотеза. Я думаю, имеется в виду предпредыдущий прокол. Динамика резонанса была немного необычная. На графике такая боковая гармоника отметилась, вот, посмотрите…
Он зашуршал лентой самописца, но никого ей не заинтересовал.
— Я предлагаю повторить тот прокол, и отправить кого-то внутрь, посмотреть.
— Но там же минус… минус сколько, вы говорили?
— Кельвиновский ноль, или близко к тому, минус двести семьдесят три по Цельсию. На самом деле, должно быть немного теплее, градусов на двадцать-тридцать, я думаю. Какое-то остаточное тепло наверняка есть.
— Это нас очень утешает, — скептически сказал Палыч. — Не двести семьдесят мороза, а всего двести пятьдесят. Большая разница…
— В наших скафандрах вполне можно выдержать такую температуру несколько минут, — упрямо сказал учёный, — а если их немного доработать, то и больше. Там не будет воздуха, он замёрз и выпал снегом, а значит теплопотери — только излучением. Чтобы всерьёз остыть, потребуется довольно много времени. Основная проблема — воздух и освещение, а не холод. Важно чтобы не замёрзли баллоны и батареи фонаря. Я верю в наших инженеров и механиков, они что-нибудь придумают.
— Кто пойдёт?
Все посмотрели на Ольгу.
Новый, улучшенный скафандр выглядел более толстым и неповоротливым, но стал заметно легче.
— От баллонов решили отказаться, замёрзнут. Установлен регенеративный патрон РП46 от изолирующего противогаза. Он при работе сам себя греет, так что проблем быть не должно. Меня Дмитрий зовут, я вас страховать отсюда буду.
Он закрепил верёвку у неё на поясе, подёргал, покачал головой.
— Следите, чтобы ни за что не зацепилась там, и держите хотя бы первую минуту на весу, пока не остынет. А то примёрзнет. Через пять минут я выберу слабину и подёргаю. После этого у вас будет ещё пять минут, чтобы вернуться. Если не успеете — я вас вытащу. Если понадобится — лебёдкой. Запомнили?
«Суровый какой, — подумала Ольга. — Откуда он? Из какого отдела?»
Не вспомнила.
— Да, поняла, поняла, — сказала она, — не волнуйтесь так. Всё будет нормально.
Дмитрий только головой укоризненно покачал.
— Готовы? — хрипло сказал интерком.
Ольга помахала рукой в сторону окна.
— Запускаем!
Тусклый луч фонаря осветил лежащий на каменном полу слой инея. Помещение было просторное, с тёмными стенами, поэтому рассмотреть детали не получалось. Небольшое толстое стекло шлема сразу начало подмерзать с краёв, несмотря на специальную плёнку и то, что Ольга старалась дышать в прилегающую ко рту маску. Сипение воздуха в дыхательном мешке и клапанах казалось оглушительным. И ещё — сразу стали мёрзнуть ноги, как будто в ботинки напихали льда, при этом поясницу сзади припекало разогревшимся патроном регенератора.
Среди поблескивающего инея резким контуром выделялся чёрный цилиндр репера, больше здесь, кажется, ничего не было. «И что мне тут делать?» — подумала девушка. Когда они обсуждали эту вылазку, то расчёт был на то, что она «сориентируется по обстоятельствам». Пока не очень получалось. Ольга пошла вперёд, стараясь держать в натяг и на весу страховочную верёвку. То, как она исчезает в никуда, выглядело противоестественно. Вблизи чёрная стена оказалась каменной, сложенной из крупных, хорошо подогнанных камней. Пройдя вдоль неё налево, девушка обнаружила дверной проём и лестницу, которая, закручиваясь, уходила наверх. Натянув, три раза, с большими паузами дёрнула верёвку, подавая сигнал «всё нормально», и начала подниматься по ступенькам. Ноги мёрзли всё сильнее — с теплоизоляцией ботинок явно не додумали. Лестница заворачивалась спиралью между двух сплошных стен и, завершив полный оборот, привела в небольшую круглую комнату. Посередине на изящном столе из цветного стекла и кручёного металла стоял некий механизм. Набор бронзовых шестерёнок, валы и червячные передачи — очень похоже на внутренности часов. В центре его разместились две статуэтки. Одна из чёрного камня, другая — из белого. Статуэтки висели горизонтально, основаниями друг к другу, но не соприкасались, закреплённые в металлических тонких обоймах. Ещё одна обойма пустовала, предназначенная, видимо, для отсутствующей третьей. Механизм застыл, заблокированный весьма драматичным способом — в зубцах большой шестерёнчатой передачи застряла чья-то рука. Левая. Сам владелец руки по неизвестной причине отсутствовал. Фрагмент конечности от середины предплечья до кончиков пальцев был срезан поразительно ровно и зажат механизмом чуть выше запястья — так, что вытянутая ладонь, казалось, приглашала к рукопожатию.
Ольга приглашением пренебрегла.
