| Then she was a trifle restless. | В этот день у нее было немного тревожно на душе. |
| She walked on the ramparts and looked at the islands that dotted the bay. | Она уходила на крепостные валы и глядела на острова, усеивающие залив. |
| The grey sky made her sick for the grey sky of England. | Серые облака заставляли ее тосковать по серому небу Англии. |
| But by Tuesday morning she had sunk back once more into the calmness of the provincial life. | Но к утру вторника она вновь погружалась в покой провинциальной жизни. |
| She read a good deal, novels, English and French, that she bought at the local bookshop, and her favourite Verlaine. | Джулия много читала: романы, английские и французские, которые покупала в местном магазине, и своего любимого Верлена. |
| There was a tender melancholy in his verses that seemed to fit the grey Breton town, the sad old stone houses and the quietness of those steep and tortuous streets. | В его стихах была нежная меланхолия, которая, казалось ей, подходит к этому серому бретонскому городку, печальным старым каменным домам и тихим, крутым, извилистым улочкам. |
| The peaceful habits of the two old ladies, the routine of their uneventful existence and their quiet gossip, excited her compassion. | Мирные привычки двух старых дам, рутина их бедной событиями жизни, безмятежная болтовня возбуждали в Джулии жалость. |
| Nothing had happened to them for years, nothing now would ever happen to them till they died, and then how little would their lives have signified. | Ничего не случалось с ними за долгие годы, ничего уже не случится до самой их смерти, и как мало значило их существование! |
| The strange thing was that they were content. | Самое странное, что они вполне им удовлетворены. |
| They knew neither malice nor envy. | Им была неведома злоба, неведома зависть. |
| They had achieved the aloofness from the common ties of men that Julia felt in herself when she stood at the footlights bowing to the applause of an enthusiastic audience. | Они достигли свободы от общественных уз, которую Джулия ощущала, стоя у рампы и кланяясь в ответ на аплодисменты восторженной публики. |
| Sometimes she had thought that aloofness her most precious possession. | Иногда ей казалось, что эта свобода - самое драгоценное из всего, чем она обладает. |
| In her it was born of pride; in them of humility. | В ней она была рождена гордостью, в них -смирением. |
| In both cases it brought one precious thing, liberty of spirit; but with them it was more secure. | В обоих случаях она давала один неоценимый результат: независимость духа, только у них она была более надежной. |
| Michael wrote to her once a week, brisk, businesslike letters in which he told her what her takings were at the Siddons and the preparations he was making for the next production; but Charles Tamerley wrote to her every day. | От Майкла приходили раз в неделю короткие деловые письма, где он сообщал, каковы сборы и как он готовится к постановке следующей пьесы, но Чарлз Тэмерли писал каждый день. |
| He told her the gossip of the town, he talked in his charming, cultivated way of the pictures he saw and the books he read. | Он передавал Джулии все светские новости, рассказывал своим очаровательным культурным языком о картинах, которые видел, и книгах, которые прочел. |
| He was tenderly allusive and playfully erudite. | Его письма были полны нежных иносказаний и шутливой эрудиции. |
