- Мари сама туда хотела, - сказала Светлана, и я ни чуть не злилась, она выполнила мое желание. Женщина не виновата, что я так быстро меняюсь во взглядах.
- Мне собирать вещи? - спросила я.
- Позже соберешь, пока не волнуйся, - говорила Светлана.
После этого разговора настроение у многих упало. Особенно у Яна, я не видела его таким, даже в первый день, когда этот красавец, назвал меня прислугой.
Уже в обед, я собирала вещи в своей комнате, думая как же все-таки мне везет. Только все хорошо, обязательно должно стать очень плохо. Еще и по моей вине. Наверное, это судьба такая, быть несчастной. Хотя, какая может быть судьба? Мы сами управляем своей жизнью, но у меня слабо получается. Почему всегда решают за меня?
Один чемодан уже был собран, и я села рассматривая оставшиеся вещи, которые привезла из Франции. Они были старыми и половина мало, но я хранила их, как память. В этот момент в дверь комнаты постучали, и я была рада этому, так как стук перебил, уже блестящую в глазу слезу.
- Входите! - ответила я на стучание.
Ян вошел в комнату, и сел напротив кровати, в кресло.
- Ты ведь не должна ехать если не хочешь.
- Но я просила этого, - ухмыльнулась я.
- Все еще можно изменить, Мари, - говорил парень, - Тебе стоит лишь захотеть все изменить.
- Ян, все в моей жизни подвластно чужой воле. А теперь это мое решения, и я впервые за восемнадцать лет буду следовать тому, чего сама захотела, а не кто то вместо меня. Пансион это не заключение. И не последние года моей жизни. Я уйду ровно а двадцать два года, но уже с образованием. Возможно, я даже повзрослею, - пролепетала я, хотя сама так даже близко не считала. И пансион был реальной тюрьмой, для меня.
- Но тебе не нужно взрослеть, Парташ! Что тебе даст взросление? Посмотри на меня. Мой здравый разум и серьезное отношение, все только портит. Я вижу мир таким, каким он является на самом деле, вижу правду в каждом человеке, и с каждым днем, я все больше огорчаюсь, и теряю надежду на лучшее в этой жизни. Но ты, Мари Парташ, первая особа, в которой я не вижу обмана. Такая, какая есть. Сначала, это меня тревожило и пугало. Я не смог посмотреть сквозь тебя, потому что снаружи, ты такая же, как и внутри. Взросление не помогает жить, оно лишь все разрушает, - я понимала, что Ян, несомненно, прав. Но изменить, уже ничего не могла.
- Я буду рада тебя видеть там, если ты хоть раз меня навестишь, - ответила я, дав понять уверенность в своем решении, и он меня понял.
- Это будешь уже не ты, Золушка из Франции, - после этих своих слов, парень вышел из комнаты, оставив впечатление обиды.
Неужели он обиделся на меня, за то, что лишь выполняю свою обязанность? Мне нужно учиться, ведь я не могу всю жизнь просидеть в квартире, как сейчас. Просто не могу.
Всю оставшуюся часть дня, я просидела у себя в комнате, с собранными чемоданами, лежа в кровати. Я ждала. Ждала наступления следующего утра, чтобы поскорей избавиться от этой ужасной атмосферы. Светлана, заходила ко мне только раз, проверяя все ли в порядке, и собрала ли я вещи. По моему, она была счастлива, что я наконец покидаю эту квартиру, и даю ей полную свободу в личной жизни с Муравьевым, или кого она еще себе найдет.
Пансион для иностранных девушек. Звучало крайне подозрительно, хотя раньше, когда я только услышала о нем, безумно туда захотела.
Что же изменилось за это время? Я уже совершенно не хотела ехать.
До самой ночи я думала о том, что ждет меня там. Я не вышла на ужин, когда Светлана меня позвала. Она хотела проявить заботу, но у нее не вышло. Женщина лишь предложила мне поесть, и после первого "Нет", сдалась. Обходительным оказался Ян. Он молча, без вопросов и предупреждений, принес мне еду в комнату, но все так же молчал. Он не сказала мне ничего, и я тоже промолчала. Единственное, что получилось выдавить из себя, это сухое "Спасибо".
Новость, которую объявила нам Светлана, колыхнула его еще больше, чем меня. Ян переживал. Переживал из-за моего отъезда. Было не приятно, ведь возможности с ним видеться после этого-меньше нуля.
Время отъезда
1874 год, 13 марта
Время уезжать из прошлой жизни, к новой.
Мы ехали в машине Муравьева, я удивилась, что у него есть машина. Проводить поехал даже Ян, я же думала, что он и в мою сторону не посмотрит, из-за моей такой глупой покорности.
Светлана сидела на переднем сидении, рядом с Муравьевым. Мы с Яном сзади. Он в не смотрел на меня, игнорировал каждое мое слово, и движение, будто меня тогда в машине не было и вовсе.
- Ян, это наше прощание? -тихо сказала я, немного наклонив к нему голову, так чтобы никто не услышал.
- Все будет так, как выберешь ты, Парташ, - подумав о чем то, он добавил, - Выбирай.
- Четыре года. Так трудно подождать меня всего лишь четыре года?
- Дорогая, мне не столько лет сколько тебе. Возможно, для тебя жизнь только будет начинаться, а для меня она уже давно продолжается.
- Тридцать один год, это не много, Чаадаев.
- Тема решена. Не хочешь, не надо, - огрызался он, - Но когда то будет поздно, что то решать, Мари. А ты захочешь что то решать, я уверен.
