Когда машина остановилась, я поняла, что мы на месте. Выйдя из старого автомобиля, я еще больше расстроилась. Это место не только в моральном плане было для меня тюрьмой, теперь уже и внешне. Приветливости в этом месте не было ни грамма.
Зайдя во внутрь, Ян рассматривал все с таким презрением, будто жить здесь, заставляют его. Светлана же расхваливала здание как только могла, чтобы заинтересовать меня. У нее не получалось. Все равно зачем было так стараться, если у меня выбора нет?
К нам подошла женщина, одета хуже некуда. Черное платье, сидело на ней как мешок, и нелепая шляпка, немного прикрывала седину. Ужасная картина. Лицо этой особы было черствым как четырехдневный хлеб, не искажало ни доли эмоций. Она холодно посмотрела на меня, и попыталась ласково улыбнуться, получилось устрашающе и жутко.
- Рада приветствовать вас, дорогая Мари. Вам понравиться в нашем пансионе, - будто вынося мне посмертный приговор, сказала она. - Зови меня просто Анной.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но у меня тоже не получилось. Обернувшись к Яну, я посмотрела на него в надежде услышать хоть какие то теплые слова. Парень смотрел на меня, но ничего не говорил, пока тишину не нарушила Светлана.
- Мари, ты делаешь шаг в будущее, я так тобой горжусь! - женщина кинулась мне на шею.
- Она сделала шаг в пропасть, - прошептал Ян, никто его не услышал, кроме меня.
Наконец, оторвав от себя Светлану, я обняла Муравьева, одолев презрение к нему и Светлане, и подошла к единственному человеку, который меня волновал.
- Мы увидимся еще не раз, принц, я обещаю.
- Нет, больше никогда, - сухо ответил он, уворачиваясь от меня, смотря куда то в сторону.
- Это будет твой выбор. Не мой. Обнимемся?
- Нет.
Не обратив внимания на отказ, я сжала его руками, как только могла. Это было безответно. Парень не прикоснулся ко мне вовсе, но я была рада, что сама обняла его. Запах его одежды прекрасен, как и он.
Все уехали, оставив меня в этом мрачном месте.
- Мари, я проведу тебя к комнате, - сказала Анна, и начала подниматься по лестнице, я пошла за ней.
Коридоры в пансионе навевали страх, ночью здесь бродить точно не получиться. Все серое, точнее белое, но слишком старое. На стенах различные картины непонятных воин и портретов. Ни одного цветка, ничего живого. Пол устеленный красным, потертым ковром. Множество дверей, которые ведут в комнаты, в одной из них должна жить я.
Анна остановилась возле самой крайней, и открыла ее.
Мы вошли, и она начала говорить к девушкам, которые сидели на разных кроватях, их было двое.
- Анастасия, Оливия, это Мари Парташ, ваша новая соседка, - затем обернувшись ко мне, спросила, - Хочешь что то спросить?
- Нет.
- Тогда занимай свободную кровать.
Анна ушла, и я положила свои вещи, возле уже своей кровати. Сориентироваться было не сложно, так как в комнате всего их три. Две, очевидно, заняты. Моя кровать находилась прямо возле двери, не самое лучшее место, конечно.
Комната окрасом не чем не отличалась от коридора, ну я хотя бы была не одна.
Сев на свое место, я чувствовала неимоверное напряжение, и просто ждала, возможно, одна из девушек что то скажет.
- Вам не стоило сюда приезжать, - обратилась одна из них. - Это ужасное место.
- Оливия, ты о чем? - переспросила вторая, похоже, Анастасия.
- Сколько ты здесь?
- Сегодня только приехала, - отвечала девушка, видимо не понимая к чему клонит Оливия. Я сидела молча, и слушала. Мне казалось, Оливия не врет, а наоборот подтвердит мрачность и весь кошмар пансиона.
- Так же, как и она, - девушка кинула взгляд на меня, - Вам нужно бежать отсюда, а не сюда. Знаете сколько я здесь? Уже шестой год, потому что нет выбора. Точнее, родителей. В пансионе только первый день относиться снисходительно, но дальше. Дальше только жестокость. Они не жалеют учениц, особенно женщины. Поэтому, я вам только сочувствую. Не дай Бог, вам зайти в конфликт с Анной, или проявить хоть каплю непокорности.
У Оливии тоже был иностранный акцент, и у Анастасии. Это логично, ведь пансион то, для иностранок.
Ее слова убедили меня, в моей же глупости. Почему я не послушала Яна? Он ведь был настолько прав.
Вперед к несладкой жизни
1874 год, 14 марта
Я проснулась от того, что кто то ходит по коридоре и невыносимо раздражающе стучит в дверь, с криками "Поднимаемся".
Мне выдали одежду, моя видимо не подходила. Серое платье, чуть ниже колен, с длинными рукавами, и ужасным, просто безвкусным ремешком. Все мы выглядели точно не как девушки, а как престарелые вдовы бедных рыбаков. Даже обувь ихняя, бабские туфли с квадратным носком и маленьким каблучком. Это так смешно и жалко.
Нас собрали в большой зале, где уже были накрыты столы едой. Очевидно, что завтрак, только очень ранний завтрак. Мы с Оливией и Анастасией уселись рядом, за вечер успели многое обсудить, я поделилась с ними переживаниями, рассказала о Яне, трагичной истории с Марком, Светлане, и вообще о всей жизни. Они немного смеялись, в остальном сочувствовали.
