— Делия! Пойди-ка сюда, детка! — окликнула её ожесточённо обмахивающаяся роскошным веером женщина. Она выглядела очень внушительно, хотя её высокая причёска из тяжёлых, пропитанных душистыми маслами прядей цвета баклажана потеряла форму и теперь походила на оплывшую ароматическую свечу. Пышная дама почти лежала на прохладном стекле прилавка, под которым, угнездившись среди осколков льда, блаженствовали мисочки со сметаной трёх сортов, а также с изюмом, вареньем, фруктовым снегом и кисленькими, смешно жужжащими во рту мушками, которых в неё полагалось замешивать.
— Понаехали бездельники, — вдруг, скривившись, проворчала дама, глядя куда-то за спину Делии.
— Кто? — си'алай оглянулась, но никого подозрительного не увидела.
— Да гостюшки ваши остроухие. Шныряют туда-сюда, туда-сюда, воспитания — никакого… Одно слово — из лесу только что вышли! — Женщина с гневным хлопком сложила веер и резко, словно отталкивая кого-то, потыкала им в стороны. — Видела, что они с деревьями делают? Притащили веток из своего леса и прививают их на наши деревья. Вот и сами: угнездятся тут, корни пустят и будут из города соки тянуть, а потом поганым веником не выгонишь!
— Да брось ты, Герцогиня! — прыснула Делия. — Как же так можно? Они такие несчастные, им совсем не хотелось ехать к нам, но ты ведь знаешь, как у них дома опасно.
— Хотела бы я быть такой несчастной лет тридцать назад, когда меня тут проверяли сверху донизу!
— Прямо испроверялись все, — проворчал немолодой мужской голос; только сейчас Делия заметила ноги, торчащие из-под прилавка. Обуты они были в простые, но добротные сапоги элиданской работы, по ним девочка и опознала их владельца, соседа Герцогини, с которым та вечно цапалась. В прошлом она была настоящей герцогиней откуда-то из отдалённых земель Энхиарга, он — простым крестьянином из деревни возле Серебряной Слезы. Но времена изменились, и теперь он числился кандидатом в Совет Дорогих Гостей а ей прорваться туда всё никак не удавалось. Герцогиня негодовала… Она звала соседа деревенщиной он её — дворцовой курицей, и никто не сомневался, что рано или поздно они поженятся.
— Столько лет на свете живёшь, а ума так и не нажила. Этими ветками они, считай, на верность Бриаэллару присягают. Вот теперь наши беды — их беды.
— Не соблаговолили бы вы заниматься своим делом, милейший? — ледяным тоном осведомилась Герцогиня.
— Я и занимаюсь своим. И ты бы лучше за сметаной своей приглядывала, вместо того чтобы волю Аласаис обсуждать. Велела она приютить аглинорцев, если что у них случится — и точка, значит, тут им и место.
— И ведут они себя очень прилично. Зря ты так, Герцогиня, мы их часто видим — они к нам в «Мышь» обедать ходят. Мама очень довольна, — добавила Делия, зная, что Танира была для Герцогини большим авторитетом.
Как она и ожидала, женщина не стала развивать эту тему, ограничившись негодующим бормотанием себе под нос.
— Ты на эльфов мне пожаловаться хотела или ещё на кого? — спросила девочка.
— Угадала, дорогуша, — воодушевилась Герцогиня. — на матушку твою! Совсем про нас забыла. Как же так можно, в такое-то страшное время бросать нас одних! — Она в притворном отчаянии всплеснула руками и, вдруг засуетившись, стала копаться в бархатной сумке, висящей на широком поясе.
Делия же задумалась — слова Герцогини навели её на неожиданную мысль.
— Вот, Делия, милочка, передай своей матушке эти булавки. Было так любезно с её стороны одолжить мне их на балу у госпожи Имлае. Я и не думала, что буду танцевать, надела платье с таким невозможным шлейфом, а тут… Вот. Всё забываю вернуть их. Это было так неожиданно: я полагала, что дорогая Танира не прикасается ни к чему дирхдаарскому. «Наверное, она захватила их случайно», — подумала я. Но скажи мне, надеюсь, не этот случай причиной тому, что я не видела твою матушку с того самого вечера, но зато постоянно слышу, что она впала в хандру и отклоняет все приглашения своих друзей?
— Я не знаю, Герцогиня, что с ней происходит. Она и правда очень грустит, — ответила Делия, водя пальцем по ледяному, но почему-то не запотевшему стеклу. — Знаешь, я подумала, может быть, она грустит потому, что, случись что-нибудь, она не сможет защитить нашу семью, как могла когда-то? Может быть, она чувствует себя… беспомощной? Это ведь жутко — уметь что-то настолько важное, а потом разучиться?
— Думаю, да, дорогуша, думаю, да, — сочувственно покачала головой Герцогиня.
— Это как вдруг ослепнуть посреди битвы… — прошептала Делия.
— Ох, милочка, тебе надо хорошенько с ней поговорить, успокоить. Ты ведь и раньше это неплохо умела, а сейчас, должно быть, просто мастерица! — Герцогиня заставила себя улыбнуться.
— Я постараюсь и… я пойду, наверное, — тихо сказала Делия; Герцогиня кивнула.
