А карманников в Лэннэс было море. На имущество Анара и Ирсона они не покушались — недаром выражение «как у таная (или алая) воровать» имело ту же степень безнадёжности, что и поговорка «Как девке в Линдорг поступать». Зато бредущим рядом с ними существам, названия рас которых не вросли в энхиаргский фольклор столь удачным образом, приходилось то и дело похлопывать себя по карманам и поясным кошелям. Но и это не всегда помогало, например — вон той твари, похожей на чёрный, кое-как завёрнутый в дорогие тряпки шар, что семенила на крошечных ножках справа от Ирсона. Анар как раз размышлял о том, стоит ли помешать щуплому воришке, с упоением копающемуся в складках одеяния округлого господина, когда танай внезапно пригнулся и швырнул что-то в толпу.
Послышался звон и следом — негодующий рёв. Безднианцы, между ногами которых пролетел снаряд Ирсона, раздались в стороны, и в мгновение ока в толпе любопытствующих образовался коридор. На дальнем его конце ревела, намертво приклеенная к полу какой-то вонючей субстанцией жертва таная. Она дёргала закованными в металл ножищами и что-то рычала танаю, в бессильной злобе размахивая руками. Ирсон пожал плечами и молча пошёл прочь.
— Старый друг? — спросил его Анар.
— Ага, — хмыкнул танай. — Старый. Любимый наёмный убийца господина Саллшура. Я как-то перебил его хозяину донельзя выгодную сделку, и с тех пор, стоит мне объявиться в Бездне, как он начинает охоту на меня.
— Почему же ты не обратишься к властям? — искренне удивился Анар.
Ирсон чуть не упал.
— X… к… К властям?! В Бездне? Ну, друг мой алай, такого я даже от тебя не ожидал. Это то же самое, что обратиться с жалобой к вожаку волчьей стаи на то, что один из его «подданных» тебя покусал.
— Вот такой я идиот! А чего ж тогда ты сам его не убьёшь, о мудрый змей?
— А он не убивается! — во все зубы улыбнулся танай. — Саллшур очень богатый дядька и на запасные тушки для своих прихвостней не скупится. Я вот этого товарища однажды пять раз за сутки прибил, а ему хоть бы что. Является снова… ещё зубастее, чем прежде.
— Красиво живёте, — присвистнул Анар. — Наслушаешься — так по Руалу заскучаешь.
Ирсон недоумённо зыркнул на него, и алай пояснил:
— У нас там всё проще: если убил кого-то, то можешь быть уверен — не вернётся. А тут… никакой стабильности в жизни и уверенности в завтрашнем дне… Кстати, а почему мы так бежим? У тебя есть ещё «друзья», жаждущие встречи?
— Есть, но бежим не от них, — ответил Ирсон, обходя прелестную скульптурную парочку: разъярённую женщину, вцепившуюся ногтями в лицо мужчины с щупальцами вместо рук. — Мы сейчас в первой от входа пещере, а здесь… Вон, посмотри по стенам, видишь палатки и дома со знамёнами? Это местные охранные организации приглашают воспользоваться их услугами. Нам с тобой сегодня повезло: обычно, они «приглашают» более настойчиво…
— Так может быть, нам и вправду стоит обзавестись парочкой телохранителей? А то такие важные персоны, в таком опасном месте и без охраны… Непорядок!
— О, вот именно так и думали все те, кто погиб в «битвах за репутацию», — ехидно покосился танай на затосковавшего по почётному эскорту принца. — Эти «охраннички» любой ценой стремятся доказать, что услуги конкурентов — некачественные. То есть взялись те, допустим, доставить тебя живым и невредимым в район Сапфирного озера, а привезли туда тушкой. Некачественная услуга? Некачественная. И устранившая клиента конкурентов организация сможет на каждом углу вопить об этом их досадном проколе. Поэтому лучше мы будем слоняться по городу в неподобающем нам одиночестве…
Ощущение чуда не оставляло Анара с тех самых пор, как он впервые покинул Руал. Мир вокруг был таким захватывающе-многообразным. Любознательность, на горло которой он вынужденно наступал много лет подряд с торжествующим мявом вырвалась наружу и никак не могла насытиться.
Вот и сейчас, оказавшись в этом страшноватом городе, он жалел, что у него не тысяча глаз. «Город Черепов» — так часто называли Бездну, и за каждым её поворотом путнику открывалось новое подтверждение меткости этого названия: костяные арки и лестницы, столы и стулья, оконные рамы и перила мостиков, перекинутых высоко над потоками лавы или через трещины в мостовой полные яркого, густого сияния. В маленькие черепушки были упрятаны огоньки уличных фонарей черепа побольше служили прилавками торговцам, а в некоторых из самых огромных прекрасно размещались целые семьи безднианцев. Нельзя было без смеха смотреть на бельё, развешанное между рогами древних рептилий, на
