Заработали мощные крылья, взметая в воздух облака пыли. Взмах, другой третий — и они оторвали от земли своих владельцев и их живую ношу. Дух захватило от зрелища разверзшейся бездны. Огни, пылающие в глазницах черепов, лишь немного рассеивали тьму, а в ней, слегка очерченные этим сиянием, кишели тёмные силуэты.
Словно огромные листья, оторвавшиеся от каменных стволов, утыкавших края котлована, носильщики медленно, по спирали летели к одним им ведомой цели. Они спускались всё ниже и ниже. Казалось, не будет конца этому кружению и лавированию между мечущимися в воздухе существами. Анару и Ирсону оставалось только удивляться, как они не ломают друг о друга крылья, не рвут их о когти и шипы на собственных и чужих телах…
Полёт завершился неожиданно: ящеры резко свернули вправо, поднырнули под массивную колонну, с трудом удерживаемую в горизонтальном положении десятком мелких летунов, и опустились на исцарапанный лоб совсем небольшого (по сравнению с соседними гигантами) черепа. Путешественники спрыгнули на выпуклую кость. Вокруг было темно, пламя в неровных глазницах превращало мрак в грязно-оранжевую мглу. Анар посмотрел вверх и не увидел ни клочка неба, чёрные тени полностью закрыли его собой. «Интересно, если скинуть сюда тушу того харнианского дракона, долетит ли до дна хоть одна косточка?» — по-мальчишески ухмыльнувшись, подумал он.
— Не смотри долго вверх, голова закружится, свалишься ещё, не приведи Аласаис, — шутливо посоветовал Ирсон, осторожно похлопав его по плечу, и, глянув себе под ноги, добавил: — А двумя черепами ниже какая-то заварушка. Любит местное население устраивать драки на свежем воздухе. Специально вылезают на поверхность и уже тут режут друг друга в своё удовольствие. Носильщиков, что ли, подкармливают? — криво усмехнулся танай, наблюдая, как то и дело прямо в гущу сражения врывается очередной крылатый падалыщик и, если повезло не подвернуться под горячую руку, уносит с собой ещё тёплое тело.
— Хищное местечко, — поморщился Анар, отворачиваясь от не самого приятного зрелища. — Куда мы дальше?
— Да… но в нём есть и своя прелесть. Ты увидишь! — пообещал танай, направляясь по вырубленной в кости лестнице к ближайшей глазнице.
Едва войдя в череп, они были вынуждены остановиться. В лица гостям Лэннэс ударила волна жара — посреди пыльного помещения пылало маленькое оранжевое солнце. Прикрыв глаза рукой, Анар зыркнул по сторонам. Вдоль правой стены тянулось нечто вроде ширмы, сработанной из всего, что под руку подвернулось (алаю удалось опознать резную спинку дорогой кровати, пару одеял, плащ три щита, оконную раму и дюжину связанных вместе копий). Слева на длинном, кое-как задрапированном ящике, словно на шикарном диване, восседала угрюмого вида старуха. К её ногам, прикрытым грубой, но чистой, выкрашенной в яркие тона юбкой, жался тощий, как мокрый котёнок, подросток. Судя по раскрытой книге, лежащей на коленях старухи, и мечтательному выражению на его разрисованном чем-то рыжим лице, она читала ему… «Сказки?!» — изумился про себя Анар, несколько смущённый собственным вторжением в эту семейную идиллию побездниански.
Заприметив направившегося к ней Ирсона, старуха медленно, видимо, запоминая последнюю прочитанную строчку, подняла голову и изучающе посмотрела на него. Взгляд её был пронзительным, но не злым, Анару показалось даже, что на мгновение в тёмных глазах мелькнуло узнавание. Когда же танай положил в подставленную ладонь несколько монет, она и вовсе разулыбалась, показав клыки, не уступающие алайским, лицо ее разгладилось, и стало видно, что оно покрыто точно таким же, как и у парнишки, рисунком, просто несколько выцветшие линии до этого прятались в глубоких морщинах. Старуха почти дружески похлопала Ирсона по локтю, он что-то тихо сказал ей, она ответила, а потом жестом попросила его посторониться и неожиданно повелительно простёрла суховатую, жилистую руку к оранжевому огню. Звякнули, упав к плечу, многочисленные пёстрые браслеты, подкрашенные губы прошамкали что-то неразборчивое, и пламенеющий шар, притухнув, поднялся под самый костяной свод.
Жар спал. «Недокормленный» юноша зябко поёжился, и его зубастая бабушка, кивнув Ирсону на дальнюю стену, заботливо укутала внучка своим одеянием. Глаза её вновь забегали по строчкам, но от Анара не укрылось, что пару раз, искоса, она взглянула на него и углы её губ тронула улыбка. Как показалось ему — сочувственная. Недовольное шипение за спиной помешало алаю разобраться, и, слегка поклонившись старухе на прощание, он вслед за Ирсоном вышел в пролом в задней стенке черепа. Их юркие «кони» тут же протиснулись вперёд, танай же наоборот задержался, водворяя прикрывающий выход плед на место.
— Кто она такая, эта старуха? — спросил его Анар, когда они зашагали по узкому и низкому туннелю. — Ты, кажется, знаешь её?
