— Угу, а ещё — какой ужас! — они не умеют пользоваться нашими часами со зрачком! Но покупать их продолжают и, страшное дело, вносят в это древнейшее устройство прямо-таки кощунственные изменения: рисочки всякие нацарапывают, циферки! Сплошное святотатство и неуважение к великой алайской культуре. — В притворном ужасе Адиан всплеснул руками. Он был в настолько хорошем настроении после успешно проделанной работы, что утратил остатки серьёзности.
Адиан смеялся так искренне и заразительно, что его чернокожий собеседник, который и в самом деле считал большой пакостью вносить какие бы то ни было изменения в знаменитые Очи Времени, тоже улыбнулся.
— Хотя среди инородцев попадаются очень симпатишные экземпляры, — подмигнул ему Адиан. Сорвав с клумбы цветок, он не глядя протянул его Кер и, всё так же смеясь, пошёл к выходу.
Может быть, он думал, что девушка последует за ними, или, увлечённый какой-то новой мыслью, попросту забыл о ней, но илтейка так и осталась сидеть на мраморном бортике цветника…
Кер плакала. Она хотела, но не могла, как Адиан, всем сердцем порадоваться этой пусть маленькой, но победе. Для неё она отдавала горечью.
Когда Адиан подхватил её на руки, Кер вдруг остро вспомнила: вот так же они кружились с отцом в потоке воздуха, бьющего алым фонтаном из-под земли — там, в Танцующих Песках, когда был цел их город их дом, и мама не обратилась в ещё одну горстку песка в бескрайней пустыне. Пустыне, в которую превратила яркий мир её детства война… Крылья Кер трепетали от страха и бессильного гнева, когда она вспоминала, как в течение всего нескольких минут один элаанский маг — всего один! — убил тысячи её соплеменников…
И вот теперь, когда возможность отомстить была так близка, когда оставалось только с торжеством наблюдать, как рушится эта империя зла, Кер должна помешать уничтожению своего кровного врага! На глазах илтейки снова выступили слёзы. Сжимая кулаки так крепко, что, казалось, погнутся тонкие кольца на пальцах, Кер ещё долго оставалась в «Крыльях Заката», терзаясь сомнениями и погрузившись в воспоминания.
Комнату, открывшуюся Теоле, облюбовали призраки. Полупрозрачные силуэты наполняли покой потусторонним голубым мерцанием. Стоило Теоле приблизиться к окну, как из глубины комнаты появилась юная женщина. Очертания её тела были куда чётче, чем у остальных привидений, длинные чёрные волосы и складки платья трепетали, словно в каком-то мистическом танце… Она плавно скользнула к окну, замерла совсем близко от гостьи и чарующим, пронзительным взором смотрела на неё.
Завороженная, Теола забыла дышать, и вовсе не страх был тому причиной. Глаза… Глаза девы-призрака, синие, сияющие, невероятные и… такие реальные, родные. Их взгляд был как музыка, как самый дивный аромат, он в мгновение ока овладел всеми чувствами алайки, она словно растворилась в нежном синем пламени. Теола забыла и о дожде, и о промокших ботинках, и о старой подруге, к которой она так спешила, подруге… которой, собственно, и принадлежали эти глаза!
Аниаллу ан Бриаэллар была, конечно, Тенью богини, но никак не призраком. Хотя вид у неё, признаться, был несколько отрешённый, совсем не такой, какой должен бы быть у алайки, чья лучшая подруга мокнет у неё на глазах под проливным дождём. Дело было в том, что смотрела она на Теолу, а видела…
Точно такая же потешная физиономия была у будущего мужа Аниаллу Анара ан Сая, когда она, свалившись с высоченной стены, приземлилась не как положено — на четыре лапы, а прямо на его многострадальную голову. Её позабавила собственная неуклюжесть, а вот ему было тогда не до веселья: он думал, что она «Коготь Карающий», как на его, богиней забытой, родине толковали титул
— Бр-р! — Аниаллу вынырнула из неприятных воспоминаний тряхнула ушами, словно в них попала вода, и тут наконец осознала, каково там несчастной Теоле, площадь намокания которой одними ушами не ограничивалась. Она оглянулась посмотреть, что же так поразило бедняжку, но ничего для себя примечательного не увидела: к «призракам» она, после недели мучений с ними, относилась, в лучшем случае, как к табуреткам.
Алу потянулась почесать подругу за ухом — Теола отшатнулась. Она ещё немного придвинула руку — Ола только сильнее прогнулась в спине. «У алаев, конечно, отличное чувство равновесия и очень гибкий позвоночник, но всему же есть предел, — подумала Аниаллу. — Если она продолжит в том же духе, то шлёпнется в грязь. Да что с ней такое? А… вот в чём дело!» — догадалась она и потянулась к выключателю.
