Детей в семилетнем возрасте не волнуют подобные вопросы, такие вопросы у них просто не возникают. Зато возникают после… Малыш с детским любопытством оглядел садовника. Важно (с такой важностью курят только малолетние сопляки) выпустил кольцо дыма. Вымолвил:
– Благодарю, мистер… Хотите со мной поговорить?..
Садовник ничего не ответил, а рядом зазвенели ангельские колокольчики.
– Тря-я-ям! Тря-я-ям!
– Что такое? – малыш недоуменно огляделся в поисках источника диковинного звона. – Воздух… Что такое с воздухом… Его можно трогать, ого!
Воздух загустел и наполнился синим цветом. Исчезла эстрада – густой синий цвет ее поглотил.
– Это Дивный Сад, – строго сказал садовник.
– Садовник – ты волшебник?! – изумился малыш. Нет, он все-таки садовник. Слишком ухожен Дивный Сад, явно человеческая рука приложила к нему усилия!
– Человеческая рука?! – пробормотал в шоке малыш. – Так вот они какие, глюки! Два глотка крепкого эля – не совсем шутка, когда человеку всего семь лет от роду.
Садовник строго улыбнулся.
– Малыш! В начале было Слово…
– И Слово было у Бога, и Слово было Бог! – подхватил Арлекин. Теперь он не раб, как на гравюре, а он теперь – киллер! Все поменялось. Веревка более не стесняет шею Арлекина. Сейчас он одет в свой традиционный наряд: двухцветный костюм с заплатами-ромбами по всей длине платья. На голове шапка с заячьими хвостами, на поясе кожаный кошель. Кровь с телес исчезла, а спина распрямилась.
La Comedia e Finita!
Театральная зала в особняке. Шторы с окон-бойниц сорваны – пространство заливает вечерний свет угасающего солнца. По периметру залы – кресла с трупами бесов. Их гораздо больше, чем на гравюре Джованни ди Паоло. Так карта легла.
La Comedia e Finita!
Шестнадцать кресел, в которых шестнадцать трупов:
• Мистер Доу-Джонс с миссис Джоди на коленях. Банкир и Барби.
• Мистер Мечта с миссис Митчелл на коленях. Наркоторговец и Барби.
• Мистер Папа с миссис Мэлони на коленях. Порноделец и Барби.
• Мистер Спирт с миссис Мэри на коленях. Бутлегер и Барби.
Муж и жена – две части одного тела. Четыре козла и четыре драные куклы. Четыре преступника и четыре потаскухи!
• Jоссер, в рот всунута тонкая пачка 100-долларовых купюр. Мелкие, неровные зубы. Видны. У трупов мудил всегда видны зубы.
• Голый Джозеф с золотым крестом на груди. Доброе лицо искажено в очень неприятной гримасе – его истинное лицо. Да-да-да! Священники не умирают без санкции Господа. Истинно.
• Мистер Котик. Папка прожил долгую жизнь, прежде чем отправился в ад. Многим из бесов повезло меньше.
• Громила. Шестерка мистера Котика. Дебилы умирают чаще, чем обычные люди. Доказано наукой.
• Эмми в подвенечном платье. Невинная шлюха. Так бывает в Лос-Анджелесе. Как умерла и умерла ли вообще – неизвестно. Мэйкаперы постарались: лицо – как чайная роза.
• Дик Свайн и Сэмми Пиглет. Полицейский босс и его заместитель. Из лиц вырваны куски мяса, как будто кусал дикий зверь.
• Поль Рыбник, на обеих щеках вырезаны кресты. Лейтенант полиции.
• Том Литтл, в глазах дикая боль. Мертвые руки сжимают чемодан. Сержант полиции. Когда Возмездие раздавало подарки, коп попал под такую раздачу.
Много полицейских трупов не бывает. Аксиома.
• Диакон Патрик. В рясе священника. Когнитивный диссонанс[2].. Дилемма Патрика именно в этом!
• Агенты Л. Циник и Дж. Грин с разрезанными под улыбку ртами.
ФБР. Аналог дерьма у полиции. Простым гражданам все равно.
Голос Арлекина звенел, как натянутая струна, и постепенно набирал обороты, продолжая фразу, начатую садовником сорок лет назад:
– И создал Господь учеников себе, и первым из них был Диавол. И носил Диавол ангельские одежды, и разумом был он велик и просветлен. И оказался сей Диавол действеннее самого Отца Всемогущего, ибо понял, что только Любовь явится истинным спасением человечества. Но чтобы увидеть Свет и познать его великолепие, надо смотреть на него из кромешной Тьмы и вкусить горечь полыни. Бог слушал мудрые речи Диавола и верил ему. Но сподобился Бог породить другого ученика – Иисуса, и Иисус был не согласен с Диаволом, ибо сказал, что Свет – это Свет, а Тьма – это Тьма! И запретил тогда Бог упоминать имя Диавола! Поэтому мир до сих пор грязнет во мраке, а Слово слышат лишь избранные!
Стихи закончились. Последнего Персонажа толкнула в грудь твердая клоунская рука. Он упал в пустое кресло, как мешок с картошкой. Прозвучали пять громких сочных хлопков, и в животе грешника поселились пять револьверных пуль.
Сюрреализм. Нет. Театр мистера Фэйса.
– So, Mr Prince…
