Шестой автомобиль. Военный Rolls-Royce сорок четвертого года выпуска. Легковой. С открытым верхом. Номерной знак обычный, калифорнийский. На таких автомобилях возили донесения морские пехотинцы в период Второй мировой войны.
Сегодняшнее солнце умирало, падая в Тихий океан. Лишенные жизни лучи облекали обстановку в цветовую гамму фантасмагории – оттенок свернутой крови был основным в палитре. Явственно слышался шум морского прибоя. В двадцать ноль две с небес спустился Бог. Закурил трубку, неспешно поднялся по ступенькам крыльца и скрылся внутри особняка.
20.04 PM.
Театральная зала в особняке – это просторная комната около двухсот футов. Три окна-бойницы завешены плотными темными шторами. Электрический свет с синевой по-театральному выборочен – освещает лишь то, что необходимо осветить по ходу пьесы. Все остальное отдается в собственность темноте. Пол застелен синим ковролином.
Если смотреть от входной двери, можно высмотреть следующие диспозиции.
Посредине ярко-красный атласный занавес. Он делит комнату на две части: собственно сцена и зрительный зал. Здесь же уже знакомый нам круглый столик на колесиках, уставленный плеядой алкогольных бутылок, легкой закуской и льдом в мини-холодильнике – театральный буфет.
Справа собственно сцена. Ярко-красные обои на стенах и прямоугольный дощатый стол под ярко-красной скатертью. На столе – пять игральных карт, «рубашками» вверх. Коробка патронов и четыре револьвера.
Слева зрительный зал. Подобно двум сторонам треугольника – пять кресел (тоже ярко-красного цвета) с Игроками. На четырех – наряды бесов, на одном – костюм Данте Алигьери. Все пятеро прекрасно видят друг друга, не поворачивая голов. Все для удобства персонажей.
Добро пожаловать, дорогие Игроки! В театр мистера Фэйса!
Входная дверь отворилась, вошел Бог и сел в сторонке на специально созданное для себя кресло. Не привлекая внимания, он пыхал трубкой.
Занавес раздвинули сильные руки, и перед Игроками возник Арлекин. Двухцветное платье с заплатами-ромбами по всей длине. На голове шапка с заячьими хвостами, на поясе кожаный кошель. На лице – радостный восторг конферансье, объявляющего начало спектакля.
– Мои дорогие Игроки! Я рад вас приветствовать в театре мистера Фэйса! – бодро вскричал Арлекин.
Дальнейшую речь режиссера сопровождал невозмутимый дым четырех сигарет и одной сигары. Игроки курили, слушали и тщательно наблюдали за Арлекином. Их пригласили сюда, пообещав приключение. Полноценное! Бесподобное! Чарующее! И если этот клоун солгал, то нужно постараться грохнуть его первым, опередив других Игроков. Так можно компенсировать себе потерянный вечер.
– Все вы до неприличия богаты, изнежены цивилизацией и измучены тягой к своей работе, – вещал Арлекин. – А так хочется отрешиться от бренной суеты, подумать о нетленном!.. Сейчас мы и будем о нем думать. Могу гарантировать, что сильнее драйва вы не испытывали никогда! И вряд ли испытаете, поскольку…
Арлекин замолчал и глубокомысленно задумался. Прошла секунда, три… тридцать!
– Что поскольку? Что?!
– Э, да клоун забыл текст!..
– За такое не убивают.
– К сожалению, не убивают…
– И чего, назад – по домам, в пресное, так сказать, бытие?..
Плох тот режиссер, что не умеет сам играть! Арлекин очнулся и запел:
– Потому что в жизни самое ценное – это смерть! Высшее наслаждение – это умереть! Мучи-и-тельно и больно-о-о! – Клоун простер руки, мягко приблизился к Игрокам. Прошелся вдоль ряда кресел, страдающе заглядывая каж-дому в глаза, крутанулся на каблуках и быстро вернулся к занавесу, за мгновение превратившись из просителя в распорядителя. – Showtime![5]
– Отличная метаморфоза!
– Клоун знает в них толк!
– Сто пудов, знает…
– Не так-то все и просто, коллеги!
– Похоже, парень с лихвой отработает стоимость билетов!
Арлекин достал из кошеля пять кредиток. Bank «A-Capital». Четыре золотые и одна платиновая. Прежде чем играть, положено озвучить ставки.
– Каждый из Игроков пришел с банковской картой!
Руки клоуна шулерски сложили-разложили кредитки, сдвинули, тасанули. Развернули карты веером перед собой.
– На каждой карте миллион – плата Игрока за спектакль!..
Нет ничего хуже, чем планируемое ожидание, когда планируешь не ты. Все ясно, понятно и так далее! Прелюдия хороша в меру, а здесь собрались убийцы, воры и подонки.
– Где обещанная Игра, клоун?! – наехали Игроки почти в унисон.
– Каждый спектакль начинается с персонажей!
Арлекин, не смущаясь, наставил указательный палец на Игроков, в раздумье им поводил. Выдержал насмешливую паузу. Убрал палец и сымпровизировал «колесо Судьбы». Зажмурил глаза, быстро повернулся вокруг своей оси. Пять раз. И вновь наставил указательный палец, твердо указывая в конкретную точку.
– Прошу вашего представления! – крикнул клоун.
Повисла недолгая пауза – Игроки словно поперхнулись. Глотать изумление они не стали.
– Что за бред! – воскликнул жирный Игрок.
– Мы четверо знакомы! – возразил сухопарый Игрок.
– Дерьмовый ты режиссер! – заявил смугляк.
– Мы даже живем по соседству! – вымолвил толстый Игрок.
– А я никого не знаю… – протянул Данте.
