Таинственный рок, нависающий над головами людей, играющий людьми, как марионетками, роднит раннюю драматургию символиста Метерлинка с литературой натурализма. Эта точка зрения на человека приводит к новой трактовке драмы и вообще театра. Возникает особая драматургическая техника: нередки сцены между персонажами, видимыми зрителю, и другими, незримыми. Так, в момент совершения убийства королева Анна и старый Ялмар слышат стук в дверь — это кормилица принцессы Мален, она хочет войти, она говорит из-за двери, сначала обращаясь к Мален, потом к принцу Ялмару, потом к маленькому Алену. Ужас убийц, слышащих эти речи, все возрастает, и воображение зрителей, подстегнутое всей сценой, словно сотрудничает с поэтом, дополняя текст пьесы.
Концепция человека как игрушки в руках рока ведет драматурга дальше. Метерлинк изложил свои взгляды на новый театр в 1890 году в журнале «Jeune Belgique». Он писал, что «сцена — это то место, где умирают великие произведения», и что «главным препятствием для осуществления на сцене поэзии является личность актера». Выход для театра Метерлинк видит лишь в одном — в обезличивании актера («depersonnalisation de l'acteur»). Можно пойти по пути, указанному древними греками, которые на театре носили маски и допускали только условный жест. Но на этом не следует останавливаться. «Может быть, — пишет Метерлинк, — нужно полностью устранить со сцены живое существо» — драматургия нового типа наиболее полно воплотится в театре марионеток. «Кажется, что всякое существо, обладающее видимостью жизни, но лишенное жизни, вызывает в воображении зрителя необычайные силы, и возможно, что силы эти той же природы, что и силы, к которым апеллирует поэма»[5]. Можно ли такую теорию назвать иначе, чем кризисом мировоззрения и эстетики? Метерлинк недаром впоследствии писал, что его ранние маленькие пьесы написаны для театра марионеток. В первую очередь это относится к тем из них, где рок воплощен в образе смерти: «Непрошенная» и «Слепые» (1891), «Там, внутри» и «Смерть Тентажиля» (1894).
Семья роженицы, лежащей в соседней комнате, за закрытой дверью: муж ее, брат мужа, слепой старик отец, три дочери («Непрошенная»). Все ожидают прихода родственницы, обещавшей навестить больную. Роженице лучше, врач успокоил близких, и только слепой отец полон безотчетной тревоги: в каждом звуке ему чудится приближение неведомого, страшного, невыразимого. Вот раздался шорох, вот открылась дверь, вот раздаются чьи-то шаги на лестнице… Но в комнату никто не входит.
«Дед. Что-то случилось!.. Я уверен, что моей дочери хуже!..
Дядя. Вы бредите.
Дед. Вы не хотите мне сказать!.. Я вижу ясно, что-то случилось!..
Дядя. Значит, вы видите лучше, чем мы».
Именно это и хочет сказать драматург: слепой старик видит лучше зрячих. Ведь старик и сам позднее говорит: «Бывают минуты, когда я менее слеп, чем вы…». Муж и брат мужа слепы духовно, они поверхностные люди, видящие только материальную действительность, неспособные прислушаться к тому непостижимому, что таится под ее покровом. Они верят только в то, что видят, только в эту, по терминологии Метерлинка, «первую действительность». Но смерть, которую предчувствовал старец, в самом деле пришла. И увидел ее приближение только слепой, освобожденный от необходимости видеть внешний мир. Вообще слепота — любимый символ раннего Метерлинка. Слепота, по его концепции, — естественное состояние человека.
Драма «Слепые» — символическое изображение человеческой жизни. Священник-поводырь привел в лес слепых мужчин и женщин; теперь они сидят друг против друга, не зная, что проводник умер и что труп его здесь же, рядом с нами. Стоит темная ночь, слепые ждут возвращения проводника, бушует океан, он грозит затопить голодающих, мерзнущих людей, и постепенно слепые теряют надежду на спасение. Собака, прибежавшая сюда из богадельни, подводит их к трупу священника; тогда они окончательно убеждаются — спасения ждать неоткуда. И вдруг раздаются шаги, плачет единственный среди них зрячий — грудной ребенок. Что он увидел? Чьи это шаги?
«Самая старая слепая. Они уже здесь! Они среди нас!..
Слепая девушка. Кто ты?
Молчание.
Самая старая слепая. О, смилуйся над нами!
Молчание. Затем раздается отчаянный крик ребенка».
Слепые мужчины и женщины — это человечество, вечно блуждающее в потемках; умирающий поводырь — это, по Метерлинку, религия, которой больше нет у людей. Среди них — смерть, но они не знают этого, не видят; лишь немногие, самые чуткие из них, смутно ощущают ее близость.
