– Они надеются, что это временно, из-за отека от сильного удара. Но даже если окажется, что дело намного серьезнее, у них есть в арсенале специальные методики лечения. Так что вероятность полного выздоровления достаточно велика.
– Он должен остаться полицейским! У тебя есть знакомые специалисты?
– Я уже побеспокоился об этом.
Не меняя позы, она слегка наклонилась к нему.
– Я буду тебе обязана по гроб жизни.
– Не обижай меня, Ева.
– Ты видел его мать? Видел, какая это женщина? Какая сильная и мужественная женщина! Таких просто не бывает.
Рорк взял ее за запястья и оторвал руки от лица.
– Посмотрись в зеркало.
Ева покачала головой.
– Она очень любит его. Всей душой желает ему счастья и благополучия. Уверена, она с радостью отдаст за него свою жизнь…
– Материнская любовь – очень мощная сила, – заметил Рорк.
Ева повернулась к нему:
– А ты часто вспоминаешь свою мать?
Он задумался, и на его лице отразилось сомнение.
– Я собирался сказать «нет», но это был бы обман. Я действительно иногда о ней вспоминаю. Последние годы я порой думаю, где она и что с ней.
– А почему она оставила тебя?
– Я знаю, почему она меня оставила. – Его голос звучал резко. – Ей не нужна была лишняя обуза.
– А я не знаю, почему моя мать оставила меня. Думаю, что это еще хуже – не знать, почему тебя бросили. И не помнить… – Она тяжело вздохнула, разозлясь на себя. – Ладно, хватит заниматься словоблудием. Надо будет спросить Карли о ее матери.
Ева решительно поднялась.
– Я хочу выяснить, как там Стайлс, и допросить его, если он в сознании. Потом я собираюсь заехать в управление, написать рапорт о происшедшем. Утром мне предстоит тяжелый разговор с начальством.
Рорк тоже поднялся, озабоченно глядя на жену. Она была бледна, глаза лихорадочно блестели. Черты лица заострились, четче обозначились морщинки и темные круги под глазами.
– Тебе надо поспать.
– Попробую вздремнуть немного в управлении. В любом случае, если ничего не изменится, все закончится через несколько часов. Вот тогда и я отдохну немного.
– Когда все закончится – давай куда-нибудь поедем. Тебе не помешало бы немного погреться под солнышком.
– Я подумаю об этом.
Они были одни в комнате, и Ева позволила себе поцеловать мужа.
В семь десять Ева была в кабинете Уитни. Держа перед собой ее рапорт, он внимательно слушал устный доклад.
– Врач утверждает, что Стайлса можно будет допросить после полудня. К этому времени он придет в себя. Его состояние стабильно. А вот полицейский Трухарт находится в тяжелом состоянии. У него пока не восстановились полностью все рефлексы, и он не пришел в сознание. Я бы хотела просить вас отметить Трухарта в приказе за смелость и безупречное выполнение задания. Именно благодаря его быстрым и умелым действиям, несмотря на угрозу личной безопасности, удалось задержать подозреваемого. Ранения, которые он получил во время операции, объясняются не его ошибками, а моими.
– Вы написали об этом в своем рапорте. Должен сказать, что с вашим выводом я не согласен.
– Сэр, Трухарт проявил мужество и находчивость в сложной и опасной ситуации!
– Я не об этом. – Он откинулся в кресле. – Вы поразительно сдержанны в своем рапорте и устном докладе. А разве вам не мешало несвоевременное обсуждение хода операции лично с капитаном Стюарт? Если это не так, я вынужден буду наказать вас за то, что в ходе операции вы совершенно не контактировали с капитаном Стюарт. Сейчас ее руководство делает ей выговор. Вам не кажется, что этого недостаточно?
– Не мне об этом судить.
– Вы поразительно сдержанны, лейтенант! – вновь повторил он. – Она все испортила. Из-за ее нежелания признать ваше руководство операцией, из-за ее отказа выполнять ваши приказы и команды – кстати, весьма разумные и своевременные – на нее ложится ответственность за десятки раненых, за ущерб от разрушений, за то, что подозреваемый чуть не сбежал, и, наконец, за то, что тяжело ранен один из моих офицеров. – Он наклонился вперед и проговорил сквозь зубы: – Вы полагаете, что я должен оставить все это без последствий?
– Вы поразительно сдержанны, сэр.
Уитни издал какой-то булькающий звук, который с некоторой натяжкой можно было бы назвать смехом.
– Вы сообщили капитану Стюарт, что полностью отвечаете за проведение операции и что оружие должно применяться только при исключительных обстоятельствах?
– Да, сэр, я сообщила.
– Капитан Стюарт будет сурово наказана, я вам это обещаю. Она будет рада остаться постовым полицейским, когда расследование будет завершено. Будьте в этом уверены.
– Трухарту двадцать два года. – Этот камень тяжелым грузом лежал у Евы на сердце.
– Я знаю это. Я знаю, как себя чувствует офицер, когда его подчиненный попадает в беду. Возьмите себя в руки, лейтенант, и займитесь своим делом. Садитесь.
Когда Ева выполнила его приказание, он посмотрел на нее внимательно и отложил рапорт в сторону.
– Когда вы последний раз спали?
– Я себя нормально чувствую.
– Как только мы закончим разговор, вы отправитесь спать на два часа. Это приказ. А теперь расскажите мне об Анне Карвелл. Вы считаете ее важным элементом в этом деле?
