Театр стекла и теней полностью

Даже странно, каким беззвучным может быть взрыв. Мысли разлетелись шрапнелью, пронзили дальние глубины ума. Мгновение Джульетта силилась собрать их воедино, а потом ее вознесло на крыльях чистейшей радости, какой ей никогда не доводилось знать. Она из Театрального округа. Вот оно. Вот какой секрет она предчувствовала все эти годы.

– Что он вам говорил? – Она попыталась сосредоточиться. – О том, откуда он пришел?

– Он говорил, что жил в Театральном округе, – ответила Клэр. – Говорил, что твою мать знал совсем недолго, что она умерла, когда ты была маленькой, и больше никто не захотел тебя взять. Это все.

– И вы никогда не хотели узнать больше? – Эта мысль казалась непостижимой.

– Мне было довольно, что он не пьяница, не преступник и не банкрот. Это главное, что меня волновало. Мне было все равно, где он вырос и что делал с другой женщиной за много лет до того, как встретил меня. – Клэр говорила отрывисто, и Джульетта вгляделась пристальнее.

Ты завидуешь, подумала она с внезапной уверенностью.

Не приемной дочери или другой женщине. Не настолько банально. Но Джульетта – не просто ненужный плод нежелательного союза. Она – нечто редкое и прекрасное, а мачехе никогда не стать ни тем ни другим. Вот почему она пыталась сокрушить сияющие мечты Джульетты. Вот почему Джульетту записали в колледж, где у девочек единственная мечта – печатать со скоростью восемьдесят слов в минуту.

Истории, которые она себе рассказывала, – не просто истории. Видимо, глубоко в душе она знала, что никогда не была предназначена для этой скучной жизни без любви. Она из Театрального округа, и теперь, зная это, может вернуться, и выяснить правду, и, возможно…

– Ты опять, – сказала мачеха. – Если бы послушала меня – хотя я знаю, что это вряд ли, – то перестала бы тратить время на фантазии о том, что могло или не могло случиться в далеком прошлом. Лучше бы ты думала о будущем.

– Это не далекое прошлое, – резко сказала Джульетта. – Это моя жизнь.

– Тогда предлагаю тебе продолжать ее жить, – ответила мачеха так же резко. – И не в фантастическом мире, где ты вступаешь в Театральный округ под трубный глас и пение ангелов.

– Я не это…

– Именно это, – перебила ее мачеха. – Именно об этом ты и думаешь. Что ты заявишься туда и они бегом принесут тебе все, чего тебе в жизни хочется.

– А почему нет? – разозлилась Джульетта. – Почему мне нельзя хоть раз получить то, чего мне хочется? Другие же получают.

– Никто не получает всего, чего хочет, – сухо ответила Клэр. – Большинство просто находит способ обойтись тем, что есть.

– Как вы? – бросила ей Джульетта. – Когда вышли за моего отца?

Мачеха слегка усмехнулась:

– Я всегда знала, на какую сделку иду. Я выполнила свои обязательства, он выполнил свои. По большей части.

– Сделка? Вот, значит, каков был ваш брак?

– Как любые отношения. Всегда все сводится к одному: чего ты стоишь для кого-то другого. Как ты думаешь, чего ты стоишь для того, кто в Театральном округе правит бал… – ее губы скривились, – буквально?

– Вам-то какое дело? – обиделась Джульетта.

– Честно? – Мачеха невозмутимо встретила ее взгляд. – Никакого. У меня две дочери – мне есть о ком волноваться. Но говорю тебе, Джульетта: там тебя ничего не ждет. Твоя мать мертва. Умерла много лет назад.

– Вы не знаете наверняка, – сказала Джульетта. – Он же врал как дышал.

– Дело не в твоем отце. Женщины не уходят. Матери не уходят. Это мужчинам уйти легко. – Она в упор посмотрела на Джульетту. – Скажи мне, ты правда думаешь, что он бы тебя взял, будь у него выбор?

Подразумевалось, что это больно. Может, боль и была, где-то в потайной глубине, но Джульетта столько всего обернула вокруг этой старой боли, что едва ее слышала.

– Мы не знаем, что случилось, – сказала она. – Может, это планировалось ненадолго.

– Тогда почему он говорил, что она умерла?

– Он много чего говорил.

Возможно, он говорил, что будет любить тебя вечно.

Взгляд Клэр затвердел, будто она поймала эту невысказанную мысль.

– Это да, – сказала она. – Говорил. Но ты правда думаешь, что, будь у него шанс не растить ребенка, он бы им не воспользовался?

Джульетта подняла на нее глаза:

– Считая и остальных его детей?

Та изобразила ледяную улыбку:

– Скорее всего. Однако он остался. Кто еще мог себе позволить с ним возиться? – Она помолчала, как будто размышляла над вопросом. – Может, в итоге он бы и ушел. Но женщины – нет. Женщины остаются. Матери остаются. Они делают все, чтобы защитить своих детей. – Что-то мелькнуло в ее лице, и она тряхнула головой. – Ты будешь носиться со своими фантазиями, что бы я ни сказала. – И она протянула руку. – Письмо.

– Нет. – Джульетта стиснула пальцы. – Я его сохраню. И остальное.

Прежде она никогда открыто не бросала вызов мачехе, но мысль о том, что она не принадлежит – никогда не принадлежала – этому миру, придала ей смелости. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом Клэр пожала плечами:

– Ладно. – И кивнула на письма стряпчих. – Но эти я заберу.