Все прошло быстро и гладко – надо отдать мачехе должное.
В жестких условиях, озвученных адвокатом в полосатом костюмчике, Джульетта различила эхо ледяной эффективности Клэр. Соглашение было полным и окончательным. В обмен на однократную выплату Джульетта отказывалась от любых претензий на имущество почившего отца или активы его вдовы, хотя ничто в соглашении не должно рассматриваться как признание того, что подобные претензии возможны.
– Просто распишитесь. – Адвокат вытащил из нагрудного кармана серебряное перо. – Здесь. – Он постучал по странице. – И здесь.
Перо холодное, словно у адвоката карман с охлаждением. Джульетта потерла перо пальцем, глядя на страницу. Ну так ведь положено? Нельзя же просто подписывать любой листок, который тебе подсунут. Но она не чувствовала, будто от чего-то отказывается. Вся ее жизнь здесь взята у кого-то взаймы, и этот кто-то – она всегда знала – однажды захочет вернуть ее себе, и Джульетта не рассчитывала на справедливую компенсацию. Ей никогда не приходилось иметь дело с деньгами, но она и вообразить не могла, что будет владеть суммой, которую тут написали.
Она нацарапала подпись на пунктирной строке. Едва она добавила дату, адвокат подхватил документ и протянул руку за пером, как будто думал, что она его прикарманит. Столь же стремительно женщина, когда-то бывшая ее мачехой, подняла адвоката с места и вытолкала за дверь.
– Ваши дочери?
Клэр распахнула дверь:
– Благодарю за уделенное время.
Выпроводив его, она помедлила, а затем обернулась к бывшей падчерице:
– Что ж, дело сделано. У тебя есть какие-то планы? Разумеется, это не к спеху.
– Разумеется. – Джульетта не сдержала колкости в тоне.
Если Клэр и заметила, то виду не подала:
– Одна лондонская знакомая Мэри Холлам ищет помощницу для матери на несколько месяцев начиная с января, с проживанием. За это время подыщешь что-то более основательное. Передать Мэри, что тебе интересно? – Пауза. – До тех пор можешь остаться.
Джульетта понятия не имела, которая из одинаково респектабельных подруг Клэр зовется Мэри, и ее не интересовала никакая работа, которую та могла предложить.
– Было бы чудесно. – Она нацепила неискреннюю улыбку. – Благодарю.
Когда она отвернулась, эта улыбка уступила место другой, скупой и тайной. Очень скоро все это не будет иметь никакого значения.
Она так и не рассказала Клэр о визите полиции. Если детектив Мансфилд вернется, разверзнутся врата ада – Джульетта понимала это, но в последние дни складывала свой пазл и ни о чем другом не думала. Она нашла старый справочник «Лондон от A до Я», но там не было ничего похожего на адрес в размазанном письме, а Театральный округ был окрашен сплошным серым, и в нем выделялся лишь квадратик центральной площади.
Клэр взяла пальто.
– Зайди в «Росситерс» после колледжа и купи черное платье для похорон. – Она вытащила несколько банкнот из кошелька. – Не забудь чек.
Джульетта взяла деньги, и сердце забилось чаще. У нее был план, но неизвестно, когда на ее свеженький банковский счет поступит выплата. А теперь и ждать не нужно.
Едва Клэр ушла, Джульетта кинулась к себе. Переоделась в серебристо-серый джемпер и черную юбку чуть короче допустимого, отыскала школьный рюкзак, положила туда маску, фотографию, ожерелье, ключ и, после короткого колебания, письмо из бюро регистраций. Сверху упаковала смену одежды, несессер и новую банковскую книжку. Конечно, вечером она вернется сюда, но кое-что не помешает взять с собой. На всякий случай.
На станции было людно: отменили поезд, объяснила какая-то недовольная старушка. Следующий пришел набитый битком, половину потенциальных пассажиров, в том числе Джульетту, оставил на платформе дожидаться следующего, и до Лондона она добралась только к полудню. Еще полчаса блуждала в лабиринте подземки, и с каждой минутой ее нетерпение росло.
Когда она наконец очутилась на набережной, мутная морось размывала зрение, а река волновалась, и лодки лихорадочно рвались с привязи. Но там, на дальнем берегу, из унылого городского хаоса вырастал огромный изогнутый купол Театрального округа. Джульетта шагала по мосту, и внутри электрическими импульсами мерцало «вот-вот» и «так близко». Все рождественские ночи, все дни рождения, все волшебство, которое прежде случалось с другими людьми, но не с ней, сплавились сейчас воедино, и от предвкушения она едва дышала.
