Театр стекла и теней полностью

Она бросила письмо в почтовый ящик по дороге к станции подземки, где, вспоминая давнюю поездку по магазинам, села на поезд до Оксфорд-стрит. Там сняла наличных – перевод от Клэр очевидно прошел, и Джульетта почувствовала себя богачкой – и пошла в универмаг за одеждой и прочим, где у нее перехватывало дыхание от восторга всякий раз, когда она покупала то, чего мачеха бы не одобрила.

Вернувшись домой, она переоделась во все новое. Бархатное платье с вышивкой на подоле и короткий бархатный жакет чуть другого оттенка серого – однотонное для Театрального округа не годилось. Она заколола волосы и оставила несколько прядей спадать на лицо. Потом сунула маску с перьями в карман и направилась к двери; сердце уже забилось в предвкушении.

У турникетов Джульетта глянула на смотрителя, надевая маску, но тот лишь скользнул по ней глазами. Не важно. Это просто маска. Может, однажды они посмеются над тем, как она прошла мимо него, а он понятия не имел, кто она такая. Ничего, скажет она, с улыбкой касаясь его локтя. В конце концов все получилось.

Она собиралась пойти прямиком в «Корабельные новости», но возле билетной кассы остановилась: родилась идея. На стекле висел прейскурант. Билеты на сегодняшнее Шоу стоили столько, что кровь шла из глаз, но Джульетта помнила, какая пустота разверзлась внутри, когда она вытащила пустые жетоны из конверта. Кроме того, теперь у нее есть деньги.

Достав кошелек, она вошла в кассы.

– Мне, пожалуйста, билет на Шоу. – И тут вспомнила про Юджина. – Два билета.

В реальных банкнотах сумма показалась еще больше, но это были не пустячные траты. Мачеха говорила, что деньги помогут Джульетте начать новую жизнь, и ровно с такой целью Джульетта их и тратила.

В «Корабельные новости» она пришла рано, и в баре было тихо. Она спросила бармена, нет ли для нее сообщений, и проглотила разочарование, когда он качнул головой. Наверху она отыскала карты, о которых говорила Салли, – довольно полное изображение Округа, хотя и с пустотами по краям, и несколько подробных изображений отдельных районов. Приглядевшись, Джульетта поняла, что общую карту сделали не с первого захода. Под верхним слоем виднелись слабые, противоречивые линии, словно там маячили призраки старых улиц. Очевидно, эту работу делали по любви – и многие поколения.

По краю располагалась аккуратная легенда, и Джульетта просматривала ее, пока не дошла до буквы П. Всего несколько улиц, ни одной Паладин-стрит. Она снова углубилась в карту и разглядывала улицы, обступавшие самую обширную пустоту, пока не нашла проход между Окраинами и центром. Некоторое время запоминала, а потом направилась туда, где Юджин показывал ей газетную вырезку.

Сведения о Лунарии были разрозненные и бессвязные, но Джульетта прочитала все, что удалось найти. Описания номера, с методично изложенными режиссерскими указаниями и хронометражем, словно кто-то думал, будто ключ к пониманию таится в минутах и цифрах. Гипотезы о значении каждого взаимодействия с другими персонажами, пошаговые описания танцев, сведения о приватных показах, которыми посчастливилось насладиться некоторым последователям.

Даже странно, сколько там было противоречий. Джульетта думала, что все эти записи точны, но, если по правде, не знала даже, редактирует ли их кто-нибудь, или люди могут пришпиливать на стенку любые глупости. В одних отчетах Мадлен как будто осторожничала, почти даже колебалась, другие авторы описывали куда более чувственный опыт, а над иными описаниями Джульетта ежилась от вуайеристской неловкости.

Помимо Лунарии, нашлись другие картины и рассказы, казавшиеся отдаленно знакомыми. Пожилой человек – она видела, как он убегает от двери, которую заперли у него за спиной. Описание танца, который она наблюдала сверху, с балкона, на мощеной площади, усеянной мертвыми цветами. Девушка, смотревшая через плечо, – та самая, что оплакивала предательство возлюбленного. Певица Роз, гласил заголовок. Лямка соскальзывала с ее плеча, обнажая неповторимую татуировку колибри, зависшей перед зеркалом, – каждая чернильная линия тщательно воссоздана неизвестным художником в мельчайших деталях.

Возле одной арки Джульетта нашла изображение Стивена. Шок был не такой силы, как от портрета Лунарии, но что-то вдруг сместилось, как будто немного сдвинулся мир. Стивен был моложе, но холодный, отчужденный взгляд тот же. Джульетта, конечно, знала, что у него была жизнь и до ее рождения. Собственно, в этом-то все и дело. Но есть разница между знанием и знанием. Джульетта кончиками пальцев слегка коснулась эскизных очертаний его лица. Кожу чуть закололо. Даже прикосновение к его портрету казалось странным, будто кто-то мог войти и сказать: «Это не твое».

Старьевщик, сообщал заголовок. Это имя не однажды всплывало в описаниях номера ее матери. Джульетта заглянула в пару ящиков в первой комнате и наконец нашла списки персонажей, которые показывал Юджин. Старьевщик был в списке через пару строк от Лунарии и последний раз появился в Шоу немного спустя после ухода Мадлен.