Слегка обескураженная, Джульетта начала понемногу менять сцены, чтобы увеличить пространство между собой и мужчинами, но они снова и снова вставали так, что у нее ничего не получалось. От неудобства Джульетта начала злиться. Это она решает, как близко к ней можно подходить, сколько ее внимания они получат. Когда она закончила сольную версию сцены в сгоревшей комнате, к группе присоединилась еще одна фигура в маске. Новенькая была невысокая и плотная, маска стандартная. Когда она замялась в дверях, один мужчина взглянул на нее, и Джульетта увидела, как изогнулась его губа. На ум пришла Эсме – лицо Эсме, когда она говорила о тех, кто меньше ее заслуживает даров Шоу.
В порыве внезапного безрассудства Джульетта зашагала навстречу девушке, и та нервно попятилась, покаянно взмахнув рукой. Джульетта приблизилась, подняла ее маску за край. С бледного лица на нее глянули карие глаза. Девушка выглядела обнаженной, уязвимой, и внутри Джульетты нежданно шевельнулась нежность. Она видела, как другие артисты прикасались к лицам тех, кого выбрали, или шептали им в ухо, но ребра распирало от нежности, и ей показалось, что естественнее всего на свете наклониться и медленно, мягко поцеловать девушку в губы.
Чопорная, провинциальная Джульетта была жестоко потрясена, но остальной Джульетте было плевать. Единственные правила здесь – те, которые пишешь сам, единственные границы – те, что сам выбираешь. Вспоминая губы Итана на своих губах, она длила поцелуй, пока девушка не раздвинула губы – то ли вздох, то ли что-то совсем другое. Тогда Джульетта отступила, надела на девушку маску, не отводя взгляда, и отвернулась с тонкой, понимающей улыбкой.
Мужчины стояли, смотрели. Джульетта пошла к двери; их застылые позы выдавали, пожалуй, не разочарование – скорее, что-то похожее на гнев. Смутно ликуя, Джульетта перешагнула порог, оглянулась и увидела, что девушка так и стоит, обхватив себя руками, словно боясь, что, если отпустит, все пройдет, как будто ничего и не было.
Мужчины шли за Джульеттой – следующие сцены она слегка ускорила, чтобы наверстать потерянное время, – но больше не приближались. Триумф все еще звенел в Джульетте, и, когда появилась новая посетительница, перед ней забрезжила другая возможность. Шагнув к светловолосой женщине, Джульетта подняла ей маску и посмотрела прямо в глаза.
Холод затопил легкие, в груди все сжалось.
Голос Итана зазвучал в голове искаженным сигналом тревоги.
Но Эсме стояла так близко, что не могла не узнать Джульетту даже в гриме. Вспышка узнавания – и мгновенный шок. Джульетта замерла, затем усилием воли заставила себя двигаться. Наклонилась, запечатлела холодный поцелуй на щеке Эсме и дрожащими пальцами опустила ей маску.
Затем развернулась, и мужчины неохотно расступились, пропуская ее. Она не посмотрела, идет ли за ней Эсме. Сердце стучало бешеным стаккато, и Джульетта еле вспомнила, куда дальше ведет ее петля.
Она должна быть безупречной. Она должна стать ярче и лучше всех, чтобы, если Режиссер узнает, что она сделала, он простил ее ради Девушки в Серебряных Туфлях, ради Лунарии и ее истории, которую он творит, и не выгнал ее, и не…
Голос
Джульетта старалась, но следующая сцена расплылась, танец распался. Трое мужчин шли за ней, но Эсме исчезла, и в голове Джульетты пронзительно звенело, когда она воображала, что́ та сделает, скольким людям расскажет.
Она вошла во двор с аркадами, и сердце подскочило. Навстречу шел Итан, а по бокам от него – две зрительницы в украшенных масках и цветастых платьях. Напрасная надежда, воспрянувшая было к жизни, немедленно сдулась: он обещал помогать, но имел в виду не это. Приблизившись, он не взял ее за руку и не начал их танец. Вместо этого долго стоял, вглядываясь в нее. Лицо бесстрастное. Затем резко, почти яростно шагнул вперед, притянул ее к себе, так что ей пришлось запрокинуть к нему лицо. Когда их взгляды встретились, он наклонил ее назад, поддерживая за спину. Губами на кратчайший миг коснулся ее шеи, потом поднял ее и повел через клуатр назад к низкой двери.
Мужчины Джульетты за ними не пошли, но девушки в цветастых платьях в спешке чуть не затоптали друг друга. Они отдали бы что угодно, лишь бы оказаться на месте Джульетты, и сейчас она бы с радостью с ними поменялась. Итан знал: что-то случилось. Он смотрел на нее без тепла, и спина ныла оттого, что он слишком сильно ее запрокинул. Это походило на наказание, хотя Джульетта знала, что он не хотел причинить ей боль.
Итан отпустил ее, чтобы открыть дверь, и она вошла в комнату, где стены были увешаны гобеленами, а пол укрыт плетеными коврами. Итан запер дверь и обернулся. Дверная ручка за его спиной заплясала.
– Почему ты отошла от сценария? – Он говорил тихо, но гнев его был очевиден.
– Те люди… – Во рту пересохло. – Они были слишком близко, и я…
– Все хотят быть ближе. Я тебе говорил.
