Театр стекла и теней полностью

Джульетта уже было отвернулась, но тут что-то пробилось сквозь мутную стеклянную мглу. Бледная рука, красный приглушенный блик.

В голову пришла иррациональная, но в этот миг жутко правдоподобная мысль: Оливия вырвалась в реальный мир, бросив Джульетту вместо себя на теневой стороне. Теперь нереальна Джульетта – теперь она застряла за стеклом в померкшем отзвуке мира. Может, она там уже давно и сама не сознает. Может, поэтому все так бредово.

Голова шла кругом, и Джульетта прижала пальцы к зеркалу. Стекло было прохладное и твердое – настоящее – и успокоило ее. Она здесь, в своем теле, а когда она снова глянула в зеркало, там ничего не было. Перевозбужденное воображение сыграло с ней шутку. Надо идти. Надо отыскать Итана.

Джульетта зашагала дальше по краю локации, по лужицам света. Миновала и другие зеркала, но заглядывать не стала. Нашла запертую дверь, но та открылась ее ключом. Пустой коридор, затем узкая лестница вниз, в коридор с мигающей лампочкой, свисающей с балки. Еще одна дверь впустила ее в жалкую щель очередного прохода – протискиваться пришлось боком. Пульс подскочил – первое заикающееся стаккато, грозившее вылиться в панику. Хотелось вернуться назад, но Джульетта не видела другого пути.

Проход сужался, темноту разрывали только стрелы света, пробивающиеся через дырявую крышу. Джульетта уже вообще не понимала, куда забрела. Впереди может быть что угодно – провал в полу, опасный обрыв. Протискиваясь сквозь эти пыльные пределы, запрокидывая лицо к каждому косому лучу, словно утопающий пловец в поиске воздушных карманов, она балансировала на самом краю неотступной паники. Куда-то же ведет этот проход.

Оливия? – позвала она.

Даже безжалостная манера ее другого «я» была бы сейчас утешительна. Но похоже, Оливия бросила ее, и иррациональный страх навалился снова. А вдруг темная версия и правда заняла место Джульетты, оставив ее в ловушке бесконечной петли этих тесных коридоров и щелей?

Она снова прошла крутой поворот и остановилась, приглушая кашель тыльной стороной ладони. Ей послышался голос – слишком тихий, слов не разобрать, а потом опять, громче. И ответ, короткий и резкий.

Теперь Джульетта кралась на цыпочках. Голоса становились все яснее – двое, мужчины, неподалеку, – и серо блеснул свет.

Окно?

Нет, поняла она, подобравшись ближе. Не окно, а еще одно двустороннее зеркало. За ним она различала комнату и два силуэта, размытые и безликие.

– …риск, – говорил один. – Ты это знал с самого начала.

Заговорил другой, и голос оказался знакомым.

– На этот риск стоило пойти, – сказал Режиссер. – И я над этим работаю.

– Да. – Другой человек хохотнул. – Я заметил.

– Такое уже бывало, – ответил Дейнс. – В тот раз ничего не вышло, и в этот раз не выйдет.

– Инспектор никогда не отцепится, – сказал другой.

– Он одержим Округом. – Режиссер дернул плечом. – Я же говорю, ничего не будет.

– Об одержимости ты кое-что знаешь. – Другой был тверд. – Много лет назад она почти стоила тебе места, и вот мы снова здесь.

– Да, мы снова здесь, – невозмутимо ответил Дейнс. – Но в этом и смысл. Шоу не только о том, что зрители видят перед собой. Оно обо всем, что было раньше. Все эти старые истории, все любимое, и потерянное, и желанное. Ты же сам знаешь, Келлан.

– Зрители? Или Спонсоры?

– И те и другие, – ответил Дейнс. – Принцип один. Разница только в координации.

– Координация. – Другой человек – Келлан – снова хохотнул. – Та`к это теперь называется, да? Мы об этом говорим снова и снова. Меняется только язык. Ты использовал совершенно другие слова, когда давал мне кое-какое обещание.

– Обещание, которое я по-прежнему намерен выполнить, – ответил Дейнс.

– Прости, если мой кредит доверия подыссяк.

– И ты прости, что напоминаю: моя должность связана с массой обещаний.

Джульетта едва осмеливалась дышать. Она не понимала сути разговора, но никому нельзя знать, что она его подслушала.

– И ты мне будешь рассказывать, как все устроено? – сердито рявкнул Келлан. – Я в самом центре всего.

– Да-да, – хладнокровно ответил Дейнс. – И значит, прекрасно понимаешь, что мы тут как по проволоке ходим. – Он сделал паузу и продолжил примирительнее: – Ты был моим Помощником все это время. Я обязан тебе своей должностью. И нет, я не забыл, что записано в дебетовой колонке этой транзакции. Но у меня есть и другие долги. Ты знаешь, что сделала с нами война. Мы всё еще пытаемся очухаться.

– Как и весь мир, – ответил второй.

– Весь мир меня волнует лишь постольку, поскольку заходит в ворота.

– Вместе со своими деньгами.

– Разумеется, – сказал Дейнс. – Я не Баллард, но ни один Режиссер в истории Округа не мог себе позволить роскошь игнорировать этот долг.

– Балларды. – Келлан покачал головой. – Все возвращается к ним, да? И кстати, о… Как ты сказал? Об этой давней транзакции. – Он помолчал. – Твой племянник эту якобы давнюю транзакцию усердно старается освежить.

– У нас у всех свои таланты.

Келлан тихонько рассмеялся:

– О, у него их в избытке.

Дейнс склонил голову набок:

– Что ты хочешь сказать, Келлан?