Питер тоже такую возможность не учел. Но она вполне имела смысл.
– Но все-таки не будем делать поспешных выводов, – продолжал Графф. – Настоящий отправитель сообщения мог воспользоваться подписью майора Апханада, чтобы сделать главу службы безопасности главным подозреваемым.
– Давно ли он нашел это послание? – спросил отец.
– Пару дней назад. Я все равно должен был лететь сюда, так что не стал менять расписание.
– Чтобы не предупреждать?
– Да. Любое отклонение от стандартного расписания сказало бы автору письма, что оно обнаружено и, быть может, понято. Это заставило бы его изменить свои планы.
– И что же мы будем делать? – спросил Питер.
– Во-первых, я должен принести вам свои извинения за то, что я думал, будто здесь вам ничего не грозит. Очевидно, у Ахилла – или у Китая – руки длиннее, чем мы думали.
– Так мы возвращаемся домой? – спросил отец.
– Во-вторых, мы ничего не можем делать такого, что сыграет им на руку. Вернуться домой сейчас, до того как угроза будет идентифицирована и нейтрализована, – значит подвергнуть вас большей опасности. Засевший у нас агент может дать второй сигнал, который скажет им, когда и куда вы направляетесь. Какова будет ваша траектория снижения или еще что-нибудь.
– Кто рискнет убивать Гегемона, сбивая шаттл? – спросил Питер. – Мир будет возмущен, даже те, кто был бы рад моей смерти.
– Любые наши поступки, меняющие обычный образ действий, скажут агенту, что сигнал перехвачен. Это может поторопить переход к действию, каково бы оно ни было, раньше, чем мы будем готовы. Нет, мне не хочется этого говорить, но… лучшим образом действий будет выжидать.
– А если мы не согласны? – спросил Питер.
– То я отошлю вас домой на шаттле, который вы сами выберете, и буду молиться, чтобы вы благополучно приземлились.
– Вы нас отпустите?
– Вы мой гость, а не пленник.
– Давайте тогда это проверим. Мы улетаем на следующем шаттле. На том, что привез вас, когда он полетит обратно.
– Слишком скоро, – возразил Графф. – Мы не успеем подготовиться.
– И он тоже. Я предлагаю, – сказал Питер, – чтобы вы пошли к Апханаду и велели ему обеспечить строжайшую секретность нашего немедленного отлета. Он не должен сообщать даже Димаку.
– Но если он и есть тот, кто… – начала мать.
– То он не сможет послать сигнал, – закончил Питер. – Разве что найдет способ, чтобы информация просочилась и стала известна всем на станции. Вот почему необходимо, министр Графф, чтобы вы оставались с ним после того, как ему скажете. Чтобы, если это он, он не мог послать сигнала.
– Но это скорее всего не он, – возразил Графф, – а теперь вы даете знать всем.
– Но теперь мы будем ловить исходящие сообщения.
– Разве что нас просто убьют при посадке в шаттл.
– И кончатся наши беспокойства, – сказал Питер. – Но я думаю, здесь нас убивать не будут, потому что этот агент слишком для них – или для Ахилла – ценен, чтобы спалить его на этой операции.
Графф подумал.
– Так что мы смотрим, кто может попытаться послать сигнал…
– А ваши агенты в точке посадки на Земле постараются засечь возможного убийцу.
– Это я могу сделать, – согласился Графф. – Но есть одна маленькая проблемка.
– Какая?
– Вы не можете улететь.
– Почему не могу?
– Потому что ваша пропагандистская кампания действует. Люди, которые читают ваши статьи, сползают все сильнее в антикитайский лагерь. Движение едва заметное, но оно есть.
– Я и там смогу писать статьи.
– И в любой момент быть убитым.
– И здесь это тоже может случиться.
– Да, но вы сами сказали, что это маловероятно.
– Давайте поймаем крота, который засел на вашей станции, – предложил Питер, – и отправим его домой. А мы тем временем направляемся на Землю. Здесь было очень хорошо, министр Графф, но нам пора.
Он оглянулся на родителей.
– Совершенно верно, – подтвердил отец.
– А как вы думаете, – спросила мать, – на Земле найдется местечко с такими же маленькими кроватками? – Она прижалась к отцу теснее. – Они так сблизили нашу семью.
