Дивиться этому не следует нимало:Ведь мне с Камиллою — забыла ты о том? —На время битвы стал тюрьмою этот дом.Нас держат взаперти: не то в тоске о братьяхИ о возлюбленных мы бросимся разнять их,Поставим и любовь и скорбь на их пути,Чтоб жалость в лагерях обоих обрести.
Юлия.
Ни слез для этого не нужно, ни объятий:Один их вид смутил враждующие рати.Едва лишь вызвали из строя шесть бойцов,Как ропот пробежал вдоль сомкнутых рядов.Увидев, что друзья и родичи готовы,Неся друг другу смерть, исполнить долг суровый,Тот состраданием, тот ужасом объят,А эти славят их, безумствуют, кричат,Кто восхищается столь яростным усердьем,Кто дерзостно зовет его жестокосердьем,Но все в конце концов согласны меж собой,И все хулят вождей за выбор роковой,И, возмущенные богопротивным боем,Бросаются вперед, не дав сойтись героям.
Сабина.
Какую вам хвалу, бессмертные, воздать!
Юлия.
Не рано ли еще, Сабина, ликовать?Надежда ожила, слабеют опасенья,Но есть еще, увы, причины для волненья:Как ни стараются беду предотвратить,Безумцев доблестных, увы, не убедить!Им драгоценна честь высокого избранья,Честолюбивые ласкают их мечтанья.Мы все за них скорбим, но, гордости полны,Подобной жалостью они оскорбленыИ мнят, что ропот войск на них пятном ложится,С той ратью и с другой они готовы биться,И смерть от рук друзей им легче перенесть,Чем, уступив мольбам, отвергнуть эту честь.
Сабина.
Как? Этих душ стальных упорство безнадежно?
Юлия.
Да, но войска шумят и требуют мятежноВести на битву всех иль, вверившись богам,Вручить судьбу опять шести другим бойцам.Вождей своих они открыто избегают,Речей не слушают, приказы отвергают.В смущенье царь. Едва надеясь на успех,«Раздор, — он говорит, — лишил рассудка всех.Так спросим же богов — ведь воля их священна, —Угодна им иль нет решенья перемена?Какой смельчак дерзнет роптать, когда о томПо внутренностям жертв смиренно мы прочтем?»Он смолк. Его слова простые чудотворны:Им даже шестеро избранников покорны —Как жажда подвига ни ослепляет их,Не могут и они не чтить богов благих.Почтеньем ли к царю иль страхом пред богами,Но Туллий укротил в бойцах гордыни пламя,И, словно он уже владыка двух племен,Двум ратям речь его звучала как закон.Решит же суд богов и жертвоприношенье.
Сабина.
Богам не может быть угодно преступленье.На них надеюсь я: уже отложен бой,И не изменит нам их промысел благой.ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
