– И вот после всех этих эффектных роликов мы объявили зрителям, что бесплатная часть контента закончилась и те, кто хочет увидеть продолжение, должны заплатить небольшую сумму. Дальше, обещали мы, будет намного интересней, ведь это не какое-нибудь фейковое реалити-шоу, а самая что ни на есть трушная реальность. Девочка (то есть я) полезет по-честному и рисковать жизнью будет совершенно честно.
Деньги приходили. Немного, но с учётом доходов от желающих посмотреть на «повешенную» и прочих на жизнь нам хватало.
И вот наступил день, когда мы перетащили с крыши на крышу тросик и натянули его над двором, в сорока метрах над землёй.
Трос натянули жёстко, звенел как струна. Слишком жёстко, как я потом поняла.
– Как же вы смогли? – удивился Мыш. – Это же двести метров! Его, наверное, просто с дома на дом перетащить было целой проблемой, а уж чтобы жёстко натянуть, даже не знаю…
– Смогли. Мы придумали хитрую систему и при помощи блоков, домкрата и зажимов сделали всё в лучшем виде. Перед тем как лезть, я недели две тренировалась. Подолгу висела на турнике, ползала туда-сюда по вешалам. Это такие, знаешь, перекладины во дворах, на которых ковры выбивают. Я была уверена, что проблем не возникнет. Я вообще всегда была очень уверенной в себе.
– Это заметно. И что дальше?
– А дальше, как это часто бывает, кое-что пошло не так.
Первые метров тридцать я проползла довольно быстро и даже думала, не притормозить ли слегка, а то видео получится слишком коротким. (Мы ведь хотели его на несколько частей разделить, чтобы денег побольше выдоить). Но дальше начались проблемы. Оттого, что мы слишком жёстко натянули трос, волокна на нём начали лопаться. Возможно, проволоку на заводе перекалили или что-то в этом роде.
– Трос оборвался?
– Хуже. Он превратился в подобие колючей проволоки. Проволочки короткие, жёсткие, острые, и они покрыли его, будто иголки еловую ветку.
Мыш представил себе это орудие инквизиции.
– Кошмар. И какого, извиняюсь, пса ты не повернула назад?
Ветка поморщилась, вспоминая ощущения.
– Потому что иногда я становлюсь упёртой идиоткой. Я упрямо лезла вперёд и убеждала себя, что сейчас этот пыточный участок кончится и я спокойно доползу до финиша. Но участок всё не кончался. Проволочки разодрали мне перчатки, джинсы, потом кожу. Впивались в ладони и икры, полосовали как бритвы.
А я ползла вперёд и смотрела вверх, на небо. Ночь была ясная, звёзды сияли ярко – холодные, далёкие. Очень острые, совсем как те проволочки, по которым я ползла.
Я плакала в голос, будто трёхлетняя. Пыталась останавливаться, чтобы передохнуть, но это было почти так же больно, как и ползти, а в движении виделась хоть какая-то надежда.
Это было ужасно. Ладони в кровь, ноги в кровь, перед глазами колючее небо, каждая звезда, как нож. И ледяное спокойствие вокруг. Слёзы падают, замерзают на лету…
В какой-то момент я совершенно точно поняла, что мне уже не доползти ни до одной из крыш. Неважно, буду я двигаться вперёд или назад. У меня просто не хватит ни сил, ни терпения. И я выбрала единственный вариант, который давал хоть какую-то надежду.
– Что за вариант? – спросил Мыш.
– Да простой… – проговорила Ветка, продолжая блуждать в воспоминаниях. – Там во дворе росли деревья – берёзы. Трос проходил прямо над одной из них. Довольно высокая, этажа до пятого, наверное. Еле доползла до неё. До крыши оставалось немного, метров пятьдесят, только вот я вряд ли смогла бы их одолеть. Какое-то время висела, собираясь с духом и глядя на небо. Каким-то образом разглядела ковш Большой Медведицы, пересчитала его звёзды. Вспомнила, что одна из них называется Дубхе. «Похоже на „дуб“, – подумала я. – А падать придётся на берёзу». Вот почему в подобные моменты в голову лезет всякая чушь?
Руки я отпустила почти с облегчением.
Летела и смотрела на Медведицу. Вспомнила, что ещё одну звезду зовут Мерак.
Ветка потёрла переносицу.
– Потом удары, удары, удары. Множество и со всех сторон. Меня крутило и било, как лягушку в стиральной машине. Я, наверное, ударилась о каждую ветку того дерева. Потом упала в кусты, которые росли внизу. Они смягчили последний удар, но, похоже, именно они и подарили мне это.
Девочка указала себе на щёку, где виднелся похожий на звезду шрам.
– Снежка «Скорую» вызвала. Я не назвала своего имени, притворилась немой, подруга соврала, что не знает меня, случайно обнаружила. В больнице выяснилось, что я сломала ключицу, несколько, кажется пять, рёбер, что у меня трещина в бедре, про ушибы, синяки и царапины я и не говорю. Всё время, пока была в больнице, притворялась немой. Смотрела непонимающими глазами на врачей и полицейских и молчала. Очень боялась, что мать меня найдёт, поэтому сбежала оттуда через неделю, как только смогла ходить. А где-то через месяц уже и не вспоминала о переломах и трещинах.
Подруга разделила видео моего воздушного «путешествия» на три части, наложила сверху комментарий, где подробно описала, что я перенесла, и продавала любителям острых ощущений.
– Покупали?
