Исписанные-изломанные карандаши, цветастые полинялые зонтики, калейдоскопы, машинки без колёс, браслетики, бусы, кубики Рубика, сумочки, сломанные пластмассовые пистолеты… Со всех сторон к Ветке неслись упрёки, обвинения, жалобы.
Она стиснула кота и выбежала из комнаты.
Навстречу ей торопился Мыш. Он прижимал к себе огромную, размером с трёхлетнего ребёнка, крысу с дурацким зелёным пузом и по-слоновьи удлинённой добродушной физиономией.
Вслед им неслись многоголосые крики:
– Он всегда брал меня с собой в ванну. Я был грозным пиратом южных морей…
– Я была самой красивой звездой на ёлке…
– Я был лучшим из пистолетов, а он – лучшим из стрелков…
– Он сделал из меня непобедимого воина галактики…
– Я выиграл под его руководством шестьдесят четыре войны…
– Я была уверена, что мы с ней станем королевами…
– Я лучше всех в его войске дрался на мечах…
– Я была любимой куклой…
– Мой топор наводил страх на римские легионы…
Мальчик и девочка вышли в пустыню.
Ветер мёл безжизненную равнину. Торопясь и подскакивая пролетел, увлекаемый вечной жаждой пространства, шар перекати-поля. Пронеслось облако жёсткой, как наждак, пыли. Пустыня вздыхала, незаметно для человеческого глаза передвигала барханы, жила…
Дверь за детьми захлопнулась.
Ветка обняла кота с розовым носом:
– И куда ты пропал, дурак?…
Кислотно-зелёная Мыш на груди у мальчика уронила голову ему на плечо.
– Вот они, – указала Ветка на прогуливающуюся по Скатертному переулку парочку.
Высокая фигуристая дама с некрасивым, но чувственным, похожим то ли на жабье, то ли на рыбье, лицом, шла и вела за руку девочку, по виду – ровесницу Ветки и Мыша.
– Моя подруга Снежана, Снежка, и эта… «Проституция». Узнаёшь?
– Кого, Снежану? – попытался пошутить Мыш.
После того как дети повстречались на улицах Москвы с «Нищетой» и «Пропагандой насилия» – демонами из Репинского сквера, Ветка захотела снова взглянуть на даму, от которой сбежала три месяца назад.
Мыша предстоящая встреча совсем не радовала. В последнее время его вообще часто тревожили дурные предчувствия.
Он с минуту рассматривал неспешно идущую пару.
Женщина непрерывно улыбалась. Её полные, ярко накрашенные губы шевелились, словно жили сами по себе. Между ними проворным существом мелькал розовый язык. Временами она высовывала его и трогала губы, точно пробуя, достаточно ли они сладки.
Дама что-то объясняла своей едва доходящей до пояса спутнице.
На обеих были длинные, до земли, шубы из светло-серебристого меха. Полы припорошены снегом, щёки женщины и девочки разрумянились от морозца.
Снежана внимала с интересом, ловя движения лица старшей подруги и тут же бессознательно их копируя.
– Не знаю, – неуверенно произнёс наконец Мыш.
– Чего ты не знаешь?
– «Проституция» это или нет.
– Ну, как же! – взволнованно прошептала Ветка. – Она! Смотри внимательно.
Мыш провожал их взглядом.
– Не знаю, – упрямо повторил он. – Я не уверен.
– Да ну тебя… – с досадой бросила девочка.
– Ладно, – Мыш нахмурился, соображая. – Не уходи никуда. Я хочу послушать, о чём они говорят.
Мальчик нагнал красивую пару и некоторое время шёл следом, подслушивая разговор.
– …Все хотят тебе добра, – держа девочку за руку, ласково вещала дама. – Добра и только добра. Мир добр, люди добры. Но только и ты будь добра с миром и людьми. Если человек чего-то хочет, разве можно ему отказывать? Откройся миру, и он откроется тебе.
Её голос ласкал слух и, казалось, даже тело. Девочка смотрела на взрослую спутницу с обожанием.
– Прими человека, и он примет тебя. Поцелуй его, и он поцелует тебя в ответ. Всё очень просто и красиво. Посмотри, как это красиво! Ты отдаёшь любовь и получаешь любовь. Если мы любим всех, все любят нас. Это так замечательно, правда?
– Правда, – согласилась девочка, и глаза её заволокли мечтательность и успокоение.
– Видишь! Ты юна и прекрасна. Возлюби всё вокруг! Мир – это любовь. Каждый достоин её, помни.
Голос был сладким и тягучим, как мёд.
– И даже если кто-то тебе не нравится, знай, это в тебе говорит твоё несовершенство, твоя слабость. Победи их. Мы должны дарить любовь.
– Да, любовь, – ответила девочка, с восторгом подаваясь к наставнице.
Мыш не выдержал и обогнал их.
– Здравствуйте! – сказал он, останавливаясь перед женщиной.
Та удивлённо вскинула брови, давая понять, что не знает его, но готова выслушать.
– Здравствуй, – произнесла она певучим и каким-то сырым голосом. – Поздоровайся, – предложила девочке в шубке.
– Здравствуй, – с готовностью отозвалась та.
– Я от ваших друзей, – оставаясь очень серьёзным, сообщил Мыш.
– Вот как? От каких же? – наклонилась женщина, разглядывая его лицо.
– От Четырёхрукой и других… – он замешкался. – У них ещё такие странные клички…
– Каких других?
– Каких? – эхом отозвалась маленькая спутница.
– От Носорога, Доктора, Пятачка, Бахуса, Погремушки… – начал перечислять Мыш.
Лицо дамы отразило непонимание, потом начало бледнеть.
– Слепого, Буратино, Дыбы…
– Действительно странные клички, – с удивлением произнесла девочка. – О ком это он?
Женщина резко выпрямилась.
– Не знаю. Он бредит.
В голосе её послышались квакающие интонации.
