В Москве звёзды плохо видны даже в самую ясную погоду. В этом огромном, как государство, мегаполисе столько фонарей, что по ночам над ним стоит зарево, видное за десятки километров, и пробиться сквозь его свет могут лишь самые яркие из звёзд.
Мыш постелил «пенку» на крыше, прямо на снегу, и смотрел в небо. Ветка устроила свой коврик рядом с ним, но так и не легла, предпочитая хлопотать у самовара (да-да! они купили самовар). Подбрасывала сосновые шишки, ветки можжевельника, временами пристраивала сверху к трубе найденный среди реквизита мужской сапог и накачивала в топку воздух.
Над крышами плыл запах костра и можжевельника, и всякому, кто ловил его, Мышу, Ветке, прохожим на тротуаре внизу, становилось уютно и очень по-домашнему.
– Сегодня хоть звёзды видны, – сказал Мыш, делая глубокий вдох. – Хотя сколько их видно-то? Одна, две, три, – начал он считать. – Четыре… А, нет, это самолёт. Четыре, пять… Двенадцать. Дюжина! – подвёл он итог. – В Москве нетрудно быть звездочётом.
Ветка мельком бросила взгляд вверх.
– Не люблю звёзды.
– Ты что? Как можно не любить звёздное небо?
– Ага. И нравственный закон внутри нас.
– Ха-ха.
– Нет, я реально не люблю смотреть на звёзды.
– Почему?
– Да был один нелепый случай…
– Когда ты ключицу сломала?
– Как ты догадался? – изумилась Ветка.
Мыш приподнялся на локтях, посмотрел на неё. Она, обхватив колени, сидела на пороге, смотрела на стоящие за рекой храмы Василия Блаженного, Варвары Великомученицы, парк Зарядье…
– Ну, не томи, – попросил, выждав немного, Мыш. – Что за случай?
Ветка выбила на коленках дробь.
– Зря я это сказала. Выгляжу теперь, наверное, как свинья, которая не может голову вверх поднять.
– Хватит ерунду говорить!
– Но случай-то правда нелепый.
– Ты кокетничаешь?
Ветка кинула в него шишкой.
– Мышатина противная.
Ветка сделала две кружки чаю. Мыш уселся рядом с ней на пороге, взял кружку, покопался в сухарях с изюмом, выбрал, какой поджаристей.
– Это случилось после того, как я сбежала из дома. Мы со Снежкой зарабатывали как умели. А поскольку не умели почти ничего, то ничего и не стеснялись. Учитывая мою безбашенность, способы выходили один безумней другого. Но, в отличие от прочих-разных, этот вариант был абсолютно честный.
В «Фейсбуке», «ВКонтакте», «Инстаграме», «Одноклассниках» мы создали группы с громкими названиями типа «Девочка над бездной», «Двести метров через смерть» и тому подобное. Для начала записывали видео с панорамой, открывающейся с крыши одной высотки на окраине Москвы, и интригующе вещали за кадром: «Скоро мы протянем отсюда и во-о-о-он до того здания трос, по которому без страховки полезет одиннадцатилетняя девочка. Трос тонкий, девочка маленькая, как вы считаете, есть у неё шанс добраться до конца пути? Оставайтесь с нами, и вы узнаете это первыми. С вас лайки и репосты, с нас самое увлекательное и опасное реалити-шоу российского интернета».
Потом выкладывали видео и рассылали приглашения в эти группы. Поначалу вступали медленно. Мы снимали новые ролики, показывали, где будет крепиться один конец троса, где другой. Рассуждали за кадром, как лучше доставить трос с крыши на крышу. Обсуждали ещё какие-то технические детали. По большому счёту, мы делали документальный сериал. Видео выкладывали почти каждый день: как мы шаримся по инету, выбирая трос и крепления, как разговариваем с продавцами, обсуждая, какой трос прочнее, какой крепёж надёжнее. Показывали, как пробиваем покупки на кассе. Шутили с продавцами, смеялись, камера тряслась. Иногда продавцы, не стесняясь нашего возраста, предлагали встретиться вечером, сходить в кафе или ресторан.
Всё отснятое сразу выкладывали в интернет.
Количество людей в группах росло. Не так чтобы быстро, но всё-таки. Та же схема, что и с сериалами, эффект воронки. Надо зацепить человека и держать в напряжении, не давая соскочить.
Снежка раздобыла блочный лук и потом долго и обстоятельно объясняла перед камерой, что скоро мы при помощи этого ультрасовременного девайса перекинем на крышу стоящего за двести метров здания сначала тонкую шёлковую нитку, а потом за неё перетянем трос. О том, как это будет, обещала рассказать в следующей серии.
Дальше шло очень красивое видео, как я стреляю с крыши и моя стрела с привязанной к ней толстой шёлковой нитью летит над двором, играющими детьми и их мамашами, припаркованными машинами и голыми деревьями. Я стреляла несколько раз, чтобы подруга могла снять меня и полёт стрелы со всех возможных ракурсов. Честно скажу, мне нравился наш «сериал». Снежка была девочкой талантливой. Киноманка, фанатка фон Триера и Гая Ричи, мечтала поступить во ВГИК на режиссёрский факультет.
– Почему ты о ней в прошедшем времени? Она умерла?
– С чего ты взял? Нет! Во всяком случае, я надеюсь, что нет.
Ветка пила остывающий чай. Мыш не торопил.
