Аня С.
Уже давно я хотела написать о нашей летней поездке в Калугу и даже нарисовать те пастельные церкви, что были видны из нашей гостиницы.
Мы были там в конце августа. ЗэМэ снималась в фильме «Чужие письма», а мы приезжали к ней в гости.
Конец августа. С утра было солнечно и холодно. В восемь мы собрались на Киевском вокзале, но поезд отходил только где-то около десяти. Так что в запасе у нас было два часа времени! Мы купили билеты, побродили по вокзалу, а потом пошли отдохнуть в фойе гостиницы «Киевская». Мы сидели в уютных креслах, курили и думали: как-то всё у нас сегодня получится? В холл спускались группы иностранцев, уже с утра возбуждённые и шумные. Потом они уходили, и опять наступала утренняя тишина. Мы дремали, стараясь доспать упущенное ночью. Потом ели яблоки с печеньем. Печенье испекла я, а яблоки – с дачи Наташи. В этом году удивительно много яблок, всевозможных: больших, маленьких, кислых, сладких, кисло-сладких, зелёных, жёлтых, жёлто-зелёных и зелёно-жёлтых, красных, красно-зелёных и таких, оттенок которых просто невозможно определить. Всюду и все возят с собой яблоки: яблоки в авоськах, в сумках, в ящиках, в корзинках, в мешках. Запахом яблок полнятся вагоны поездов и трамваев, магазины, дома, учреждения и улицы. Целые города пахнут яблоками!
А в этот день был Яблочный Спас!
А вчера мы умудрились с Леником купить яблоки на базаре по рублю за килограмм[85].
Но сейчас мы ели яблоки из Наташкиного сада, правда, они были уже не совсем живые. «Живое яблоко – такое, – объясняла Наташка, – которое только что упало с дерева, в нём ещё бродят живые земные соки. А потом оно постепенно умирает, остывает». Так вот, мы ели уже почти «остывшие» яблоки, но они были несравненно лучше той дохлятины, что продают в магазинах.
Подкрепившись, мы вышли на улицу. И из покоя полумрака гостиницы сразу же попали на яркую и шумную привокзальную площадь. Поезд наш уже пришёл, он был битком набит народом и яблоками. Полдороги нам пришлось ехать стоя. В вагоне было душно и тесно. На Наташке были новые туфли на высоком каблуке. Ноги в них очень уставали. Она сняла туфли, постелила на пол газету и встала на газету босыми ногами. Мы с Леником спасались тем, что держались друг за друга. Но через час народ поредел, мы сели и стали глазеть в окно. Уже начиналась осень, в Москве мы этого не замечали. Мимо проплывали жёлтые, золотые, пурпурные деревья и деревья ещё совсем зелёные. Яблони сгибались под тяжестью плодов, и в садах расцветали астры.
Был Яблочный Спас. На остановке «Зосимова Пустынь» в вагон вошло много шустрых старушек в пёстрых ситцевых платочках и с пёстрыми ситцевыми узелочками, в которых были завязаны яблоки. Шёпот старушек шелестел по вагону тихо и беспрерывно. Потом они вышли все вместе, как и вошли.
