— Опечатано? Почему? Это ведь не убийство. Она сама, — убрав руки от лица, растерянно проговорил Степнов, поднимая на него глаза. — А как же мама? Когда я заберу ее из больницы…
— Саша… Не заберешь, — покачал головой Шведов и замолчал, поджав губы.
— Что? — медленно поднявшись со стула, только и смог выдавить из себя парень, чувствуя, как все внутри леденеет.
— Сердце… Она умерла по дороге в больницу, — глядя ему в глаза, сказал Константин Николаевич. — Держись, Саша… Держись…
Степнов стоял посреди кабинета, не в силах сдвинуться с места, произнести хоть слово. В груди разлилась свинцовая тяжесть, которая давила, мешала дышать.
— Я скажу Владу, чтобы отвез тебя домой. У тебя выпить есть? Выпей. Много выпей. Но больше не делай глупостей. Напейся и просто ложись спать, — спокойно произнес Шведов. — Даю тебе неделю на то, чтобы прийти в себя. С похоронами мы тебе поможем. Об остальном тоже не думай, все решим.
Кажется, в этот миг мир перестал существовать. Просто раскололся на тысячи крошечных осколков, которые летели в него, впиваясь в кожу, раня своими острыми краями до крови, выворачивая все изнутри.
Он не помнил, как шел до машины своего опера, оставив куртку где-то в отделе, в одной футболке, под усиливающимся дождем. Как оказался дома. Не раздеваясь, прошел в кухню и, распахнув холодильник, достал бутылку водки, стоявшую на дверце. Откупорив крышку, стал пить прямо из горла, почти не ощущая, как крепкий алкоголь обжигает горло. А дальше наступило забытье. Он словно сорвался в темную, звенящую бездну, в которой не было ничего. Ни мыслей, ни воспоминаний.
Шведов не обманул. Он лично отдавал распоряжения насчет похорон, и три дня спустя двое оперов приехали за Сашей, чтобы привести его в себя и отвезти на кладбище. Словно во сне Степнов отстоял церемонию, застывшим взглядом глядя на шикарные цветы, украшающие могилы матери и сестры, с недоумением вглядываясь в их фотографии и еще до конца не веря в происходящее.
После окончания похорон Саша не поехал в снятый для поминок ресторан и попросил парней отвезти его на родительскую квартиру. Поднявшись на этаж, осторожно сорвал опечатывающую бумагу и, открыв дверь своим ключом, медленно зашел в прихожую. Впервые за столько лет его никто не встретил. Не было поспешных шагов матери, радостных визгов Вики при виде очередной модной безделушки, которыми он любил ее задаривать. Было тихо и пусто.
Он медленно ходил по квартире, в которой все осталось так же, как и в ту ночь.
Замешанное на пирог тесто на кухне, заваренный в кружке чай, уже покрывшийся плесенью, мамины лекарства на столе, распахнутая настежь дверь в комнату Вики, какая-то одежда, небрежно брошенная на кресло, любимый плюшевый медведь на кровати.
Еще несколько дней назад она была жива, и впереди могла быть долгая и светлая жизнь, если бы Вика не пошла за той чертовой книжкой, если бы не встретила этих ублюдков. Конечно, книжка тут ни при чем. Если этот парень давно уже преследовал ее, то рано или поздно это все равно произошло бы.
«Сама виновата, надо было по-хорошему соглашаться!» Эти слова так и звучали у него в ушах. Где-то он их уже слышал. В своем совсем недавнем прошлом, оставшемся за пределами этой жуткой ночи, перевернувшей всю его жизнь, отнявшей все, что у него было. В памяти медленно всплывали картинки месячной давности, и совершенно отчетливо, словно резкий удар в спину, пришло осознание того, что Никифоров буквально озвучил вслух его недавние мысли в отношении Юли.
Еще совсем недавно эти рассуждения казались ему вполне логичными и оправдывающими его собственные действия. Он думал так, когда шел к ней домой. И тогда, когда прижимал ее к стене в архиве, и в кабинете в тот самый вечер, когда сделал ее своей. Но теперь, в свете последних событий, от этих воспоминаний все внутри содрогнулось, по коже пробежал холодок.
Перед глазами возникла их последняя встреча, после награждения в Управлении, на лестнице. Ее глаза были полны страха, и, кажется, она была готова в любой момент упасть в обморок, особенно после его шутки про беременность. А если? Если она действительно беременна? Если от него? Или нет? Хотя после той драки во дворе из-за подаренных цветов ее парень, походу, всерьез решил, что между ними что-то есть.
Еще несколько дней назад ему было все равно. Даже если бы он точно знал, что ребенок его. Прошлогодней осенью у него был мимолетный, но довольно страстный роман с секретаршей из Прокуратуры, куда он часто ездил по службе. Бурный роман закончился довольно-таки банально.
— Убирай! — Я думала, что ….
— А я думал, — прервал ее Саша, — что ты уже большая девочка и сама знаешь, что нужно делать, чтобы не было никаких «киндер-сюрпризов». Я тебе ничего не обещал. Мне не нужны такие проблемы сейчас. Решай сама, что ты будешь делать. Денег на аборт дам.
Спустя несколько дней он сам отвез ее в клинику, а через три часа забрал.
Проводил до квартиры, убедился, что с ней все в порядке, оставил на комоде приличную сумму денег и ушел без сожаления.
