На его широкие плечи был небрежно накинут халат, который был явно ему маловат. Засунув руки в карманы брюк, он медленно прошел через палату и остановился в нескольких шагах от ее кровати, прислонившись спиной к подоконнику. За окном уже был поздний вечер, на улице давно стемнело, и на черном небе блестели звезды.
— Я понимаю, что ты меня ненавидишь, — глядя прямо на нее, проговорил Саша. — Но я прошу тебя только об одном — позволь мне помочь.
Юля лишь окинула его взглядом, в котором в этот момент не читалось ничего, кроме усталости от пережитого страха, и сразу же отвела глаза в сторону, не в силах выдерживать его взгляд.
Какой же хрупкой она казалась в этой больничной ночнушке с открытым вырезом и короткими рукавами, открывающими тоненькие руки. С этой капельницей в вене, с заплаканным лицом без грамма косметики, она выглядела совсем девочкой, маленькой и беззащитной. Он смотрел на нее, и ему так сложно было представить, что внутри этой девочки находилась жизнь. Жизнь, дороже которой теперь уже ничего не было.
Юля молчала, и он тоже не знал, что сказать. Последние дни его мучил один и тот же вопрос, но произнести его вслух оказалось не так-то просто.
— Я думал, ты сделаешь аборт. Но ты оставила. Почему? — на одном дыхании произнес парень, все так же не сводя с нее глаз.
Какое-то время она продолжала молчать, отвернувшись и глядя куда-то в одну точку, но потом тихо произнесла: — Ребенок ни в чем не виноват…
Эти слова не успокоили его, а лишь в очередной раз заставили почувствовать свою вину, ведь в них слышался немой укор. Конечно, это он виноват. И виноват во многом.
— Ни о чем не беспокойся, у тебя будет все, что нужно, — твердо произнес Саша, надеясь увидеть от нее хоть какую-то реакцию, хоть один взгляд в свою сторону. — Я все для тебя сделаю, — и тут же поправил себя: — Для вас.
Не дослушав его, Юля выдохнула: — Я устала… Да, она права. Сейчас не самое удачное время, чтобы выяснять ее отношение к себе, объяснять мотивы своих поступков или в очередной раз просить прощения.
У нее сегодня был трудный день. Да, и вообще, нужны ли ей его извинения? А если он начнет настаивать, то она может совсем замкнуться, закрыться от него.
А ему так не хотелось спугнуть иллюзию доверия, зародившуюся сегодня в тот самый момент, когда она согласилась сесть к нему в машину. Но его помощь ей, однозначно, понадобится. И что бы она ни говорила, он постоянно будет находиться рядом. Даже если она не захочет. А она не захочет, в этом он ни минуты не сомневался. Но об этом потом… — Может, тебе нужны какие-то вещи? — спросил Саша, снова взглянув на нее. — Ты, наверное, проголодалась? В ответ девушка лишь покачала головой, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
В палату зашла постовая медсестра, проверила капельницу и, не говоря ни слова, вышла. Молчание затянулось.
— Я приду завтра. Можно? — испытывая прежде неизведанное чувство робости, спросил Саша. Ему так не хотелось уходить, не хотелось нарушать очарование момента, когда он и Юля рядом, при этом она не плачет, не смотрит на него со страхом, и он так остро не чувствует себя последним мерзавцем.
Неожиданно дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошла Лена. Увидев Степнова, она чуть опешила, но, быстро оценив ситуацию в палате, поняла, что на этот раз Юле нервный срыв не грозит, и успокаивать ее не придется. На ней была повседневная одежда, поверх которой она накинула медицинский халат.
Мазнув быстрым взглядом по Саше, она подошла к кровати, опустилась на краешек и тут же засыпала Юлю вопросами.
— Ну, доигрались? Говорила же тебе… Теперь долго лежать будешь… И опять с работы, да? Без вещей? Юля лишь кивнула, с ее приходом сразу же почувствовав себя намного спокойнее.
— Юль… если тебе что-то нужно… я могу привезти… вернее, я могу свозить, — о Степнове, кажется, забыли, и он стоял, чувствуя себя неловко, как будто это он был виноват в том, что Юле стало плохо. Хотя, может, так оно и было… — Давай ключи, я съезжу. Расскажи мне только, где что лежит, чтоб я всю ночь в твоих шкафах не рылась, — бойко продолжила Лена и, обернувшись на Сашу, снова смерила его взглядом с головы до ног. В отличие от Юли, она робости перед ним не испытывала.
В этот момент мобильник Степнова разразился незамысловатой мелодией, но он, не глядя, вытащил телефон из кармана и сбросил вызов.
— Я в коридоре подожду… Ему никто не ответил, он явно был здесь лишний. Не зная, что еще добавить, Саша несколько секунд постоял у окна, а затем направился к двери. Юля лишь проводила его вымученным взглядом.
— А он как сюда попал? Это тебе из-за него плохо стало? — мотнув головой в сторону двери, возмущенно спросила Лена.
— Да, нет… Просто на работе завал… и таблетки пить забывала.
— Ясно. Ключи где?
***
— Саша! Ну, и где тебя носит? Почему в отдел не вернулся? — в голосе Шведова проскальзывало плохо скрываемое раздражение.
— Что-то случилось? — безразлично поинтересовался парень, мысли которого сейчас витали далеко от рабочих проблем.
