На следующее утро Саша сидел в кабинете Шведова, который был крайне недоволен его вчерашней выходкой, что и высказал ему первым делом. Степнов лишь устало тер виски, пил кофе из пластикового стакана, купленного в кафе напротив, и посматривал на часы, думая лишь о том, чтобы скорее снова поехать к Юле. Накануне, завезя Лену с сумками обратно в больницу, он еще некоторое время просидел в машине, обдумывая все произошедшее за этот вечер, да и вообще за последние месяцы, с трудом веря, что все это происходит с ним на самом деле. Затем поехал на заправку и перекусил в какой-то забегаловке, а приехав домой уже далеко за полночь, долго не мог заснуть. В какой-то момент головная боль стала нестерпимой. Одевшись, Саша снова спустился к машине и, отыскав в бардачке таблетки, выпил сразу несколько, хотя врач не раз повторял, что делать этого нельзя, иначе возникнет привыкание и потребуется увеличение дозы. Забывшись беспокойным, поверхностным сном уже лишь под утро, он с трудом поднялся по звонку будильника.
Слова начальника доносились откуда-то издалека, из-за пелены собственных мыслей, но лишь до того момента, пока тот не заговорил о делах с Мельниховскими. И с каждой минутой услышанное нравилось ему все меньше и меньше.
— Константин Николаевич, да, мы закрывали глаза на торговлю оружием, — молча выслушав его, разглядывая невидимую точку перед собой, медленно проговорил Саша и, сделав небольшую паузу, уточнил: — С условием, что ни один из стволов не выстрелит на территории нашего района, — он снова помолчал и поднял глаза на начальника. — Но «крышевать» сбыт наркотиков в местных клубах…
— Не просто наркотиков, Саша, — вздохнув, сказал Шведов, глядя на него с недовольством, что приходится объяснять такие простые вещи. — Это элитные наркотики, которые не по карману обычному человеку и покупать их будут высшие слои общества, а вернее их юные отпрыски. Какая тебе разница, чем будут травиться эти дебилы? — И все же… Я против того, чтобы вести с ними какие-либо дела, — глядя ему прямо в глаза, спокойно произнес Степнов. — Это опасные люди, не выполняющие договоренностей. Я слышал, что Башара подставили именно они.
— Кто такой Башар, а кто мы, — фыркнул начальник. — Подставлять ментов себе дороже выйдет. К тому же, не забывай, что вы подстрелили Мельниховского — младшего! Они могли бы предъявить серьезные претензии, однако…
— Однако что? — Они лишь просят отдать им того, кто нажимал на курок, — спокойно ответил Шведов.
— Отдадите? — усмехнувшись краем губы, поинтересовался Степнов, на лице которого не дрогнул ни один мускул.
— Обойдутся, — хмыкнул Константин Николаевич. — Ты мне живым нужен, — и, помолчав, добавил: — Хотя, наказать тебя за то, что мобильник отключаешь, следовало бы…
Саша набросил на плечи халат и пешком поднялся на нужный этаж, зашел в отделение, прошел к посту медсестры, где увидел лечащего врача Юли.
— Добрый день, — опер протянул ему руку, одновременно другой рукой кладя небольшой конверт в карман врача.
Тот моментально подобрел.
— Добрый, добрый, — ответил он на рукопожатие.
— Ну, как наши дела? — спросил парень.
— Вполне неплохо, думаю, долго мы вас держать не будем, уже через недельку сможете забирать ее домой. Все лекарства я вам напишу, купите в аптеке, — сказал врач. — А дома, сами знаете, и стены лечат. Главное, чтобы она не напрягалась, побольше лежала, тогда все будет хорошо. И никаких стрессов.
Саша невольно усмехнулся. Он сам был ходячим стрессом для Юли.
— Я позабочусь об этом, — пообещал он врачу и направился к палате.
Юля весь день пролежала в постели. Это было довольно непривычно для нее, все время возникало ощущение, что ей надо куда-то бежать. С утра пришлось звонить главбухше и объяснять, что она снова на больничном, выслушивать ее недовольную тираду.
— Привет, — сказал Саша просто, войдя в палату.
Девушка повернула голову, взглянула на него и, ничего не ответив, снова стала разглядывать пейзаж за окном.
— Как себя чувствуешь? — спросил Саша, садясь на стул возле кровати. — Ничего не болит? Юля лишь покачала головой. Боже, неужели ей теперь постоянно придется его видеть, слышать его голос, что-то отвечать? Это было невыносимо. В памяти постоянно всплывали картинки прошлого, обрывки фраз. Она закрыла глаза и вновь их раскрыла, стараясь отогнать от себя эти мысли.
— Я говорил с врачом… — Зачем? — резко оборвала его Юля, глядя ему прямо в глаза.
— Что «зачем»? — удивился Степнов.
— Зачем тебе это? — Просто. Хотел узнать, как ты, и что тебе нужно… Ну, нет, это уже слишком! Он, что, всерьез полагает, что если она вчера приняла его помощь, то он теперь имеет полное право лезть в ее жизнь? Это там, в кабинете УЗИ, ей просто было не до него, когда он повторял: «Мы сделаем, как вы скажете. Мы выполним все указания». Мы, мы, мы…
— Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — также довольно резко произнесла Юля, но голос дрогнул, и слова прозвучали не очень убедительно.
