СССР формально являлся альтернативой капиталистической гегемонии, но реализация этой альтернативы в виде институциализированной системы отношений (социализма) не могла соперничать с капитализмом. Он не мог сделать извлечение прибыли основой власти, и у него не было многочисленных деловых организаций, создающих обширную сеть взаимодействий и накопления капитала. Собственные коммуникативные возможности сообщества СССР были подавлены и присвоены авторитарным централизованным государством. В лучшем случае партнеры Советского Союза возмещали его затраты, а он, как правило, тратил ресурсы и средства, отбираемые у своего сообщества, на союзные политические режимы.
Местные сообщества отнюдь не всегда горели желанием советизироваться, на это решались только самые бедные, успевшие получить помощь от СССР. Но, как правило, месть со стороны США следовала мгновенно, и такое сообщество либо превращалось в диктатуру, либо погружалось в пучину гражданской войны. Во внешней политике Советский Союз, за время глобального противостояния США, выиграл совсем немного: война в Корее окончилась вничью, война во Вьетнаме не дала стратегических преимуществ. Государства Восточной Европы во всем зависели от рынка сбыта в СССР и субсидий, в Америке единственным достижением оставался кубинский режим Ф. Кастро, жизнеспособность которого напрямую зависела от СССР. Карибский кризис в 1962 г. показал, что возможность ядерной атаки Советский Союз уже не устраивала и пугала: компромисс между Д. Кеннеди и Н. Хрущевым лишь закрепил ведущую роль Вашингтона. Отношения с Китаем завершились разрывом в 1960-х гг.: Советский Союз уже не жаждал мировой войны, тогда как надежда Мао Цзэдуна, стоявшего во главе миллиарда нищего населения, была только в ней. Противостояние на Ближнем Востоке закончилось в 1979 г. с Кэмп-дэвидскими соглашениями, превратившими Египет в сателлита США.
Мировой бум обогатил многие сообщества помимо США, но более всех от него выиграли европейские страны и Япония. Они заимствуют форму вертикально-интегрированной корпорации и, не встречая политического сопротивления американцев, одну за другой занимают ниши мирового рынка. Постепенно темпы роста снижаются, но компенсируются относительной дешевизной труда и техническими инновациями, которые неамериканским капиталистическим сообществам, в силу их уязвимого положения, приходилось внедрять быстрее, нежели США. Помимо этого в Европе начинается процесс экономической интеграции. Являясь первоначально средством недопущения нового противостояния Германии и прочих западных стран, интеграция объединила ресурсы для производства инфраструктуры и вооружений: с 1951 г. начинается создание общего рынка металлургической и угольной отраслей, в каждой стране давно монополизированных, чьи владельцы еще до войны подумывали о слиянии 570 . Рост удешевленного производства не замедлил сказаться на ближайших конкурентах: уже в 1957 г. американских металлургов потряс кризис, вызвавший небывалое увеличение государственного долга. С учетом того, что металлургическая отрасль является одной из ведущих в экономике, это был момент, когда развитие и рост материальной экономики (производства и торговли) США достигли максимальных пределов расширения и дальше двигались по инерции, все больше уступая союзникам-конкурентам.
В ответ на страдания производства американские корпорации начинают постепенно переводить финансовые средства в Европу, а заводы в Латинскую Америку. 1957 и 1960 гг. ознаменовались конкурирующими проектами интеграции 571 в Европе: претензии Ш. де Голля на политическое лидерство Франции не позволяли включать в континентальный процесс интеграции зависимую от США Британию. Одновременно форсируются интегративные проекты в Латинской Америке, и если в Европе эти действия привели к формированию общего рынка и усилению ее деловых организаций, то в Латинской Америке вмешательство Вашингтона обусловило противоположные результаты.
