Тогда же появляется феномен евродолларов – европейского рынка долларовых заимствований, сыгравшего в 1970—80х гг. важнейшую роль в институциональной трансформации мировой капиталистической системы. Столкнувшись с пределами расширения внутри США, американские корпорации выводят все больше средств за границу, и Лондон опять становится мировым финансовым центром. Рост в европейских сообществах, Японии и его замедление в США снижали реальную стоимость доллара: цены, выраженные в долларах, росли, а стоимость золота в долларах оставалась прежней. Мировая экономика требовала все больше ликвидности, но объем внутреннего рынка США уже не мог сравниться с объемом мирового рынка. Падение доходов американских корпораций на внешнем и внутреннем рынках усиливалось повышением требований на золото, предъявлявшихся США; уменьшение золотых резервов Вашингтона подвигло в 1965 г. Ш. де Голля на демонстративный обмен американской валюты на драгоценный металл и отказ от ее использования в международных расчетах. Видя нарастающую слабость Вашингтона, Париж выходит из НАТО и стремится форсировать институциональное объединение континентальных европейских стран.
Вашингтон пытался преодолеть кризис накопления методами государственного стимулирования экономики. Снижение налогов для сверхбогатых людей и усилия искоренить бедность увеличением социальной поддержки населения во второй половине 1960-х гг. принесли кратковременный эффект: с помощью государственного долга они взяли в оборот высвобождаемые средства, но не остановили наступавший кризис. Другим способом стала война во Вьетнаме 1965—1975 гг., полномасштабное участие США в которой началось одновременно с программой «Великое общество» по искоренению бедности. Как и в былые времена, помимо сдерживания коммунизма, война заняла избыточные средства и стала источником выгодных заказов, но, в отличие от Второй мировой, эффект ее был прямо противоположным.
Опасаясь втягиваться в прямой конфликт со всем советским блоком, Вашингтон в основном воевал на юге и гораздо менее на севере Вьетнама, которому помогали советские страны. Эти полумеры не снизили потерь гражданского населения и отдали западный Индокитай советскому блоку. Политические неудачи следовали в унисон с экономическими: все это время доля национального экспорта США снижалась, тогда как доли Германии и Японии росли, а государство уже было не в состоянии обеспечивать доллар золотом 572 . Доллар являлся мировой резервной валютой и основой экономического и политического могущества США, но контроль над мировой экономикой уходил из рук. Угроза дискредитации Вашингтона как мирового финансового и политического центра требовала избавиться от золотого обеспечения валюты, что и произошло в 1971 г.
Отмена системы Бреттон-Вудса означала либерализацию международных финансов. Со снятием ограничений на частные международные финансовые операции огромный поток долларовой ликвидности устремляется вон из США, чтобы найти прибыль в других странах. Одновременно посредством государственного долга было продолжено стимулирование экономики, что означало попытку поглотить чрезмерные капиталы, накопленные корпорациями, создав новые производственные мощности, – как сказал Р. Никсон: «Все мы теперь кейнсианцы». ФРС держала процентную ставку очень низкой, предлагая банкам почти бесплатные доллары; налоги на коммерческие компании, наоборот, росли 573 .
Однако увеличение ликвидности и налогов вело только к двум вещам – уходу валюты за рубеж и ее обесценению. США попали в ситуацию Нидерландов XVIII в., когда капиталистический гегемон, чьи деловые сети переполнились капиталом, становится его источником для других стран, с тем отличием, что теперь гегемон был огромной страной с многочисленным населением. Продолжение прежней политики грозило полным обесценением доллара и разорением США. Для остальных стран, наоборот, фонтан американской валюты означал дешевые кредиты: бедные и развивающиеся государства с радостью встретили нью-йоркских банкиров, готовых финансировать инфраструктурные и промышленные проекты. Конец 1960 – начало 1970-х гг. было временем, когда цены на сырье уверенно росли, и сами эти сообщества испытали впечатляющий рост. Как никогда, «третий мир» был уверен в своих силах, плохо понимая, впрочем, откуда они взялись.
