- Тут какая-то ошибка. Этого не может быть, - повторял эти два предложения здоровяк, искренне глядя в глаза старику. Руки безудержно тряслись, а разум не хотел верить в сказанное. - Все, что ты сказал, старик - ложь! Я знаю, кто я и помню, как сложилась моя жизнь после ухода со службы.
- У меня есть доказательства твоей вины, и ты сейчас в них убедишься?
- Не хочу ничего слышать!
Расстояние в несколько метров он преодолел менее чем за секунду. Два могучих прыжка переместили громилу к дивану, где сидел Иван Гаврилович и Хумо. Саша схватил недруга за отвороты рубашки, лицо его исказилось в гримасе отчаяния. Туфли старика зависли над полом, в то время как обидчик замахивался для удара. Старик судорожно нажал на кнопку на пульте. Появилось изображение: темная комната, приглушенный свет мигающей лампы, металлический стол, испещренный царапинами и почти полностью лишенный сероватой краски, напротив видеокамеры сидит Саша и что-то беспрестанно бормочет под нос. Его взор прикован к москиту, ищущему крови в душной комнате. Первым прервал молчание человек, державший камеру.
- Саша, почему ты убил членов своего отряда?
- Они заслуживали смерти!
- Поясни.
- Я не мог смотреть, как они убивают невинных людей. - Громила в защитной униформе смотрел прямо в камеру. На вид он был спокоен, и ни что не наталкивало на мысль, что он сошел с ума.
- Они за это получали деньги - также как и ты! - Голос допрашивающего стал строже. Говорил он с южным акцентом.
- Деньги, деньги! За деньги я убил уже столько людей, что мне они по ночам снятся.
- Ты знал, на что шел!
- Все меняется!
- Ты знаешь, что тебе грозит за убийство пятерых военных, выполнявших приказ?
- Мы были наемниками! - поправил Саша.
- Официально ты убил людей из Красного креста.
- Наверно смертная казнь, слышал, что мораторий на нее сняли.
Саша смотрел на голограмму и понимал, что это доказательство сможет любого убедить в его виновности.
- Прекрати! - воскликнул он, не находя больше сил смотреть и слышать запись.
Роман и Хумо, словно впечатанные, сидели на своих местах. Они понимали, что доказательств предостаточно и раз уж они находятся здесь, то и им придется выслушать не менее веселую историю о былых деяниях. Рука громилы расслабилась и Иван Гаврилович вновь смог почувствовать пол под ногами. Лицо его раскраснелось, а губы приобрели синюшный оттенок. Он расслабил галстук, давивший на кадык, и несколько раз откашлялся. Старик и сам понимал, что без последствий такие разговоры не пройдут. Несколько раз встряхнул руками и взглянул на Сашу.
- Присаживайся.
Здоровяк рухнул на диван, закрыл глаза и представил, что все это просто сон, который никак не может кончиться. Сочный, красочный, долгий, но все же сон!
- Костя, думаю, тебе будет интересно знать, что ты такого натворил, что тебе позволили жить, но после долгих лет заморозки.
Тот ничего не ответил, он просто смотрел на Сашу и понимал, что своей правды он знать не хочет. Горький комок встал поперек горла и мешал думать, зацикливался на мыслях о том, что он маньяк, террорист или еще что-нибудь такое, чего сам от себя он ожидать не мог. Неясность ума давала очередное препятствие принять решение - узнать правду или нет. Что-то подсказывало внутри него, что знать правду необходимо, без нее он станет человеком с раздвоением личности. Другая часть сознания просто умоляла отказаться от этой затеи. Незнание давало возможность жить спокойно, а если уж он оказался в тюрьме "Селена-2", то призраки прошлого смогут преследовать его до конца жизни.
- Я не хочу этого знать. Я поверю на слова. Пусть все останется, как есть.
- Ну, а ты, Роман? - Что-то в облике Ивана Гавриловича появилось по-старинке доброе и светлое, ему снова захотелось доверять и прислушиваться к его мнению.
- Я... - Голос колебался, брови сдвинулись, а на лбу образовалась гармошка. - Я не знаю. Я, пожалуй, откажусь, если у меня возникнет желание узнать правду, то я всегда смогу к вам обратиться.
Старик кивнул. Хумо кое-что вспомнил и обратился к нему:
- Но. Почему многие болеют раком, если вы говорите, что рак давно побежден?
- Потому что воздух, которым вы дышите стимулирует внутренние органы и вызывает усталость клеток. Рака нет, есть его симптомы.
- Я не понимаю!
- Некогда объяснять. Теперь я должен вас отпустить. Вы уже давно здесь находитесь, и теперь я даю вам возможность уйти.
- Уйти? - запинаясь, повторил Хумо. В нем уже тяжело было узнать бывалого шпиона, который не боялся ничего и никого.
- Да, уходите!
Стеклов встал с кресла и на ватных ногах медленно приблизился к Ивану Гавриловичу.
- Как же наши друзья, наши родные? Илья? Антон? Седов, наконец!
- Если вы сможете убежать, то когда вы вернетесь, вам не составит труда вызволить их. Я вам гарантирую! - Он мелко кивнул.
- Не понимаю о чем вы!
- Ты сам все поймешь, когда выйдешь наружу. Я дам тебе кое-какую информацию, передай ее тем, кого встретишь.
- Хватит говорить загадками, я уже не маленький, каким вы могли бы меня помнить!
